Сегодня впервые за три года я наконец-то ощущаю себя живой, и если ты не возьмешь меня прямо сейчас, я просто умру!
– Я всегда говорил, – сказал он с той медленной улыбкой, которую она так любила, – что ты единственная женщина, которая может существовать вместе со мной. Целых три года я пытался забыть тебя, перескакивая из постели в постель, и вот теперь я счастлив, потому что мне не нужно ничего забывать, моя дорогая Кэт! И знай, милая, и сотни ночей мало, чтобы насытить мой голод!
Изумрудные глаза спокойно выдержали его взгляд, и, притянув его голову к себе, она поцеловала его: медленно, дразняще, раззадоривая, словно бросала вызов:
– Испробуйте самое страшное, на что вы способны, милорд.
Френсис почувствовал ее желание, и оно пронзило его словно кинжал. Ее губы разжались, впустив его язык, и он принялся нежно ласкать глубины ее рта, потом пришла очередь сосков. Ни один, даже самый крошечный, участок ее тела не остался без внимания. Он двинулся ниже, по теплой ложбинке между грудями, и еще ниже, пока, наконец, не добрался до нежного холмика. Она застонала от пламени, возгоревшегося и разлившегося по чреслам. На миг насытившись ее сладостью, он приподнялся над ней, и, склонив голову, захватил ртом затвердевший манящий сосок. Она стонала под ним, пытаясь притянуть ближе, ее округлые бедра жадно выгибались ему навстречу.
– Пожалуйста, Френсис, прошу тебя! Сейчас…
Он и хотел бы продлить эту сладкую муку, но, как бы ни была она голодна, его собственное желание оказалось сильнее.
– Хорошо, любовь моя, – выдохнул он ей на ухо и тут же глубоко вошел в нее, ощутив восторг и от своего обладания ею, и от длинного трепетного вздоха облегчения, который вырвался из ее груди.
Затерянная в этом волшебном мире чувственности, Катриона что-то бормотала, голова ее металась по подушке, а его твердая мужская плоть посылала одну за другой волны наслаждения, которые пронизывали все ее существо. Все ее тело сотрясали спазмы, из горла вырывались хрипы и стоны, даже когда жесткость эта стала опадать, извергая в нее толчками семя. Френсис притянул ее к себе, дождался, когда она вернется с небес на землю, и нежно поцеловал.
Она ничего не сказала ему, но за нее говорили прекрасные сияющие глаза.
– Милая Кэт, моя возлюбленная, моя драгоценная любовь! Теперь наконец-то все будет хорошо, ведь мы обрели дом.
Небольшая церквушка Санта-Мария дель Маре была местом моления аристократов и богачей, которые жили в округе Амальфи. В четвертое воскресенье апреля 1598 года граф и графиня Ботвелл присутствовали на полуденной мессе. Когда они рука об руку выходили из церкви по окончании службы, Катриона заметила изысканно одетую и очень красивую даму, явно поджидавшую их.