Они не стали тратить время на пытки и сразу приговорили ее к костру, но ее, похоже, это абсолютно не тронуло.
– Где они содержат ее, Альфредо?
– В тюрьме инквизиции в Неаполе. Я пойду с вами, и давайте захватим еще епископа Паскуале, он поможет получить необходимое разрешение.
– Скажите мне, Альфредо, есть ли что-нибудь такое, чего Анжела боится? Мне нужно заставить ее говорить.
– Змеи, – усмехнулся граф. – Анжела смертельно боится змей.
Ботвелл взглянул на Конелла:
– Давай к садовнику.
Тот согласно кивнул.
– Как только я раздобуду этих тварей, буду ждать вас у перекрестка Сан-Дженаро по дороге в Неаполь.
Конелл тронулся в путь, а Ботвелл – повернулся к графу:
– Прости меня, Альфредо, я не хочу усугублять твое горе: ведь ты любишь Анжелу, – но я хочу вернуть свою жену. Если для этого надо побывать на небесах или в аду, я готов.
– Вы никогда не увидите ее, Франциско. Если Анжела отправила Катарину к Чикала-заде-паше, считайте, что ваша жена пропала. Даже если вам когда-нибудь удастся добраться до Стамбула, она будет либо уже обесчещена, либо мертва. Примиритесь со своей потерей и примите ее, как я принял свою.
– Никогда! Ты думаешь, из-за того, что ее принудят с кем-то жить, я откажусь от нее? Ни за что! Я приложу все силы, чтобы вернуть ее!
Граф ди Ликоза лишь грустно покачал головой, но, как и обещал, все же отправился вместе с Ботвеллом в Неаполь. Прежде всего они побывали у епископа Паскуале, который, выслушав их рассказ, сменил свое духовное одеяние на одежду для верховой езды и присоединился к ним.
Конелл уже поджидал их у перекрестка Сан-Дженаро с притороченной к седлу небольшой плетеной корзинкой. День уже клонился к вечеру, когда они достигли города. Если бы с ними не было епископа, они никогда не получили бы разрешения на свидание с заключенной. Все окна мрачной крепости были забраны решетками, а вход освещали дымящие смоляные факелы.
Уверенно подъехав к воротам, епископ потребовал немедленно впустить их и вызвать коменданта тюрьмы. Их впустили внутрь. Конелл отвязал от седла свою корзинку и тоже последовал за охранниками. В нос им ударила ужасающая вонь тухлых объедков, немытых тел и человеческих испражнений. Время от времени до их слуха доносились слабые стоны.
– О господи! – прошептал Конелл. – Мы, похоже, попали в преддверие ада!
Граф послал ему предупреждающий взгляд, а сопровождающие провели их по витым лестницам в кабинет коменданта, епископа Гвидо Массини.
– Мне приходилось слышать о вас, милорд, – обратился он к Ботвеллу. – В вашей стране ходили всякие разговоры о колдовстве… а вы, насколько я понимаю, еретик.
– Нет, Гвидо, – возразил епископ Паскуале.