– Ах вот на что были истрачены мои деньги!
Он подошел к ней и снял покрывала с ее головы и тела.
– Вы уверяли меня, господин, что получаете со мной удовольствие, – спокойно сказала Кэт, – однако до сих пор даже последняя служанка из вашего гарема имела больше, чем я. Я вовсе не жадная и не имею обыкновения швыряться деньгами, но мне все же требуется одежда.
– В одеждах или без них ты все равно прекраснейшая из женщин, Инчили, – бархатным голосом проговорил Чикала-заде, и она заметила, как огоньки вожделения вспыхнули в его глазах.
Увидев шахматы, расставленные на невысоком столике, она предложила:
– Не угодно ли сыграть партию, мой господин?
– Ты играешь в шахматы?
– И неплохо – во всяком случае, так считали оба моих мужа, – ответила Кэт со спокойствием, которого отнюдь не ощущала.
Он указал рукой на подушку, лежавшую напротив белых фигур из слоновой кости, а сам занял место со стороны черных, из оникса. Вдруг в его глазах загорелся лукавый огонек, и, прежде чем начать игру, он сказал:
– Погоди! Сними болеро и блузу, Инчили. Если тебе угодно оттянуть неизбежное, то я хочу доставить себе удовольствие зрелищем твоих грудей.
Она покраснела и явно разгневалась, но все же вынуждена была повиноваться. Чудесное дикое создание! В конце концов он все равно приручит ее. При одной лишь мысли, как она будет вымаливать его милости, визирь испытал особое наслаждение, его мужской орган проснулся подобно зверю.
Она играла сосредоточенно, внимательно обдумывая каждый ход, в то время как он сам вскоре почувствовал опасность проигрыша, поскольку не мог оторвать взгляда от ее прекрасной груди, которую она намеренно выставляла вперед. С намерением устранить ее преимущество он обошел стол, сел с ней рядом и вроде бы случайно положил руку ей на плечо, а заодно погладил грудь. Наградой ему был ее рассеянный вздох и вмиг затвердевший розовый сосок. Склонив голову, он коснулся губами шелковистой кожи ее плеча и передвинул своего короля в положение, которое на первый взгляд казалось потенциально опасным. И так взволнованная, Катриона совсем перестала думать, сделала ход ферзем и услышала смех визиря.
– Шах, моя рассеянная красавица, и… мат!
Она не успела что-либо возразить, как оказалась опрокинутой на разложенные подушки. Руки его гладили и мяли тугие полушария, и те подрагивали в ответ на ласки.
– Не сердись на меня, моя Инчили. Ты слишком сладостна, чтобы я мог устоять перед тобой. К тому же я хочу не играть с тобой, а любить тебя.