Автор
Александра Хоббс внимательно слушала приказы старшего брата, чувствуя себя отчаянно неприспособленной к ее роли в мире благородных титулов. Грациозная сестра красовала изящество, но деликатность и утонченность вызывали раздражение, в то время как она сама оставалась скромной и неуклюжей подростком....
Оуэн же свернул на самую уединенную из садовых дорожек, освещенную лишь несколькими свечами. Шагая с ним рядом, Алекс тихо напомнила:
– Не забывай, что Беркли придет за мной через десять минут.
– Как я могу об этом забыть? – Оуэн натянуто улыбнулся.
– Так что же ты хотел мне сказать?
Оуэн резко остановился и повернулся к девушке.
– Я хотел начать с того… Хотел извиниться за вчерашнее.
– Твои вчерашние дела совершенно меня не касаются, – ответила Александра и отвернулась.
– Не было у меня никаких вчерашних дел, – заявил Оуэн.
Алекс поджала губы.
– Считаешь, мне это интересно?
Оуэн отошел на несколько шагов, и ладонь Алекс соскользнула с его руки. Оуэн же дошел до ограды, потом обернулся и проговорил:
– Черт возьми, Алекс, я не знаю, чего ты от меня хочешь. Но мне ясно одно: я не могу не думать о тебе.
– Нет, Оуэн, это я не знаю, чего ты хочешь от меня. Я всегда так хорошо думала о тебе. Но не в последнее время.
Оуэн подошел поближе и заглянул Александре в глаза.
– Всегда хорошо обо мне думала? Что ты хочешь этим сказать?
– Ты даже не помнишь, верно? – По щекам Алекс заструились слезы.
Оуэн достал из кармана сюртука носовой платок и протянул его девушке.
– Что именно я должен помнить? – тихо спросил он.
– Ту ночь… Бал в загородном доме моего отца три года назад. Ты вышел в сад. Двое юнцов насмехались над Уиллом, мальчишкой-конюхом. Томас тоже там был, – всхлипывая, пояснила Алекс.
Оуэн ненадолго задумался.
– Три года назад?.. В загородном доме твоего отца?.. Проклятье! Алекс, я с трудом помню, что делал неделю назад, не говоря уж о таком большом сроке, как три года."
"– Ты спас их от этих ужасных молодых людей. Ты был таким добрым и заботливым… И поговорил потом со мной. Я была наверху, в спальне. – Алекс прижала платок к опухшим глазам. – Отец всегда повторяет, что поступки мужчины – красноречивее его слов. Я верила, что… что это о тебе.
И тут Оуэн, наконец, вспомнил… Вновь заглянув девушке в глаза, он тихо спросил:
– Так это была ты?
– Да, – кивнула Алекс, утирая слезы. – Это была я.
– А что именно я сказал?
– Ты попросил никому не рассказывать о том, что сделал. Сказал, что это навредит твоей запятнанной репутации.
Оуэн невольно улыбнулся.
– А еще ты сказал, что такой симпатичной и волевой девушке, как я, не пристало сидеть наверху во время чудесного бала, – продолжала Алекс.
