Все притягательнее.
Простой акт любви, казавшийся раньше таким обычным, таким незначительным, теперь значил куда больше. Когда он вонзался в ее разгоряченное тело и чувствовал, как она сжимает, как удерживает его плоть, как вбирает его в свое лоно, казалось, будто она питает ту часть его души, о существовании которой он до сих пор не подозревал.
И он изнемогал от голода… не просто по физическому наслаждению, но по душевной близости, единению, счастью быть вместе.
И когда они оба взвились к немыслимым высотам, когда зов тел заглушил голос разума и завладел всеми чувствами, Гарет нашел ее губы и поцеловал. Предъявил на нее права. Почтил ее. Поблагодарил.
Отдался ей целиком и взял ее взамен.
И больше не понимал, где кончается он и начинается она. Шторм захватил их, унес и выбросил обессиленными на берег моря страсти.
Мечты стали реальностью.
Она была этой мечтой, и больше он ее не отпустит.
Они покинули Абвиль в темноте. Перед рассветом. Стоял ужасный холод. Мороз сковал землю. Дыхание вырывалось паром из их ртов. Они уехали еще до того, как первый луч блеснул на горизонте. Спеша на север, они постоянно ожидали нападения, хотя Гарет был уверен, что никто их не тронет.
И точно: они добрались до Булонь-сюр-Мер без задержки и приключений. И поскольку выехали рано, уже к середине дня экипажи затряслись на вымощенных булыжниками мостовых оживленного портового города. Но на этот раз остановились они не в центре. Когда они миновали городскую ратушу и стали спускаться с холма, Эмили вопросительно глянула на Гарета.
— Нам нужна гостиница поближе к пристани, — пояснил он, глядя в окно. — Жюно говорят, что они все тут знают.
Чем дальше они ехали, тем оживленнее становилось движение. Наконец Жюно остановили лошадей.
Стоило открыть дверь экипажа и ступить на булыжники, как Гарета одолели звуки и запахи моря. Ветер был не особенно сильным, но нес с собой вкус соли и мельчайшую водяную пыль, ерошил волосы и бил в лицо.
Эмили помедлила, прежде чем спуститься.
— Это и есть Ла-Манш, верно?
Гарет кивнул. За причалами и гаванью, за защитными барьерами волнорезов бурлила масса воды. Под свинцовым небом тяжело ворочались волны тошнотворного серо-зеленого цвета.
Несколько чаек храбро парили под низкими тучами. Вдалеке чернела грозная, перекатывающаяся масса надвигавшегося шторма. Гарет уверился, что худшие их страхи оправдались. Они застряли здесь на несколько дней.
К ним подошел Гюстав Жюно.
— Есть один постоялый двор, хорошо нам известный. Это там.
