Официально прикрепленные к каравану ребята в очках наблюдали запредельно натянутую драку. Животное тоже интересовалось происходящим: разъярённый парень противостоял мальчишкам в обносках, а ушер в изумлении наблюдал за их мастерством. Не верилось, что такие малыши могут так справляться с большим мужчиной....
Расчёта хватило на пару плошек чечевичной каши без масла и тем более мяса, и по кружке травяного взвара. А сегодня получили бы и жаркое, но вот как теперь рассудит купец… Ушер был уверен, не получат за свою работу ребята ни крошки хлеба, хотя и симпатии всех участников каравана были на их стороне. Уж больно достали всех придирки жирдяя и его дружка, но распоряжение купца все выполнят в точности.
Тем временем противостояние получило очередной поворот.
Свищ, хоть и выглядит со стороны нескладным и угловатым, но оказался на удивление ловким и сильным.
Так, теперь главное, чтобы не покалечили, иначе придётся вмешиваться.
Но не успел.
– Не здесь. – веско проговорил купец. Ему тоже уже успели надоесть эти спесивые нищеброды. – В лесок отволоките и всю задницу в лохмотья превратите, чтобы до конца своего путешествия сидеть на ней не могли. И осторожней там, а то с меня самого за них шкуру спустят. Я обещал их живыми и здоровыми в Нерц довести.
Всё. Попали парни под раздачу. Точно достанется им теперь на орехи. Вот как извиваются и пытаются лягаться, особенно тот, который поменьше ростом, и у которого на левой руке сплошным кольцом весит белый каменный браслет. Пыталась малышня стянуть его у него с руки, когда он спал, но не получилось. И, что самое смешное, парень даже не рассердился на эту выходку и не ругался, а вот как раз ругаться и обзываться он мастер.
– Ты, морда поросячья! Отпустил быстро, урод. Мозги куриные, куда тащишь сволочь. Рукожопый, осторожно, дерево ведь. Ай-яй, гад!!!
Бугай, быстро таща за собой упирающуюся добычу, специально саданул особо разговорчивого о толстый пень, что стоял высохший у самой дороги.
Всё, скрылись. Только крики так и продолжали оглашать окрестности.
– Даю десять минут на экзекуцию, а потом вмешиваюсь.– решил для себя наёмник.
И, вдруг, крики ребятни прекратились. А вот хеканье от ударов, наоборот, стало ещё громче. Правда, теперь к ним прибавились причитания грубого мужского голоса, неожиданно перешедшего на высокой фальцет.
