Вот тут точно свобода. Сам себе принадлежишь и делай, что хошь. Только не нравится это жуткое бесправие детей, ведь в рабство можно влететь влёт.
Скоро город и барон точно нас оденет в нормальную одежду, а, главное, обувку. У него жилка торгаша есть и он её совсем не стесняется, вон как умеет торговаться.
Опять попросил, пока разговаривали, ему фигурку какого-нибудь животного сделать. А чего мудрить? Чем собака не животное. Да и что Бобика, что Черныша с Явой, я и с закрытыми глазами в любой позе помню, а потому…
Довольный Шварц с моей очередной поделкой скрылся за идущими следом телегами, а я решил ещё немножко поспать.
Раз я раненый, думаю, нас никто не потревожит.
Разбудили меня крики вокруг и женские стенания.
Барона рядом нет и спросить, что происходит, некого. Попа, по-видимому, тоже след простыл.
Но крики вокруг вроде бы только женские и детские, а звуков происходящего боя нет.
Так. Спокойно. Возможно, мы как раз в деревню въехали, и хозяин каравана жителей деревни на бабло ставит.
Пора мне и самому выбираться на свежий воздух.
Под тентом хоть и тепло, но очень душно.
Оп-па! Яркое светило заставило прищуриться. Что тут у нас?
Ого! Очень похоже на то, что я прав. Караван сделал остановку на центральной улице большой деревеньки. Народа вокруг много: и мужиков собралось достаточно и пацанвы. Бабы где-то воют, неужели кого-то убили или собираются это сделать.
Я проморгался. Так, залезаем на верх груза телеги.
Нормальная толпа собралась. Наши наёмники все вооружены, впрочем, как и возничие и мужики переселенцы.
А дальше шеренга пленников. Все на коленях стоят с руками, затянутыми кожаными ремнями, за спиной. Из такого положения так просто не вскочишь. Рядом с этим безмолвным строем прохаживается хозяин каравана, а с ним какой-то представительный старикан, похоже, по деньгам договариваются. И видно старейшина не стал отнекиваться, раз представителей власти привлекать никто не собирается. Конечно, ведь сам купец – бывший бандит и разбойник, и дружки его в караване тоже с опытом разбоя.
И наш продуманный купчина видно быстро сумел объяснить перспективы этих заблудших молодых парней старейшине, и видно община выкупает жизни молодых оболтусов, загоняя последних долговыми выплатами практически в положение рабов. А нечего было…
Щадить и прощать никто никого не собирается. Нечего разбойничать!
Ну, вот и по рукам ударили. Сумма выкупа оговорена и караван спустя ещё, наверное, час стихийного рынка, неспешно двинулся вперёд.