Автор
Война двух демонических существ — Тимура Уварова и Романа Чернова — захлестнула маленькую Анютку, но она сумела сохранить спокойствие. Скромница Ольга избегает их влияний, создавая вокруг себя тихий уют, в то время как мир вокруг становится жестоким и безжалостным.
Похоже, «(не)ваша девочка (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Откуда… — прикусываю язык и улыбаюсь, позабыв, что я лежу, широко раздвинув ноги.
Рома скользит взглядом от груди, к животу, а затем останавливает взор на моей промежности.
— Красиво лежишь, Анюта, — с ухмылкой достает несколько свечей из пакета.
— Поддерживаю, — к косяку приваливается Тимур. — Глаз не отвести.
Я не поддамся смущению, не побоюсь немигающих похотливых взглядов и устою под голодными улыбками. Пусть смотрят. Они за это заплатили.
— У тебя очень аккуратная и красивая киска, — говорит Тимур, склонив голову набок, и Рома согласно кивает, расставляя на комоде свечи.
От его комплимента я готова себе язык откусить и захлебнуться кровью, но я лишь улыбаюсь. Рома чиркает спичкой, поджигает фитили, но Тимур не торопится выключать свет. Смотрит и смотрит, как оголодавший кот на мышь. И даже сглатывает.
— Свет, мальчики, — со лживым спокойствием говорю я, и Рома щелкает выключателем.
Расставляет свечи на подоконнике, тумбочке, небольшом рабочем столе:
— У тебя уютно.
— Очень по-девичьи, — Тимур закрывает дверь.
Встают с двух сторон кровати и в бликах свечей походят на демонов, которым принесли в жертву глупую девственницу. Перевожу взгляд с Тимура на Рому и шепчу:
— Начинайте, мальчики.
Глава 25. Свечи и крики
— Начинайте? — со смехом переспрашивает Тимур.
— Да, — я лежу себе и в потолок пялюсь. — Начинайте.
Рома тоже смеется. Мне, конечно, неловко, но вида не подаю. Да, совсем нет интимной томности, пусть и свечи горят, и тени танцуют на стенах и потолке.
— Анечка, как всегда, в своем репертуаре, — Тимур медленно стягивает футболку.
Кошу взгляд на его напряженный пресс, грудные мышцы и крепкие руки. Улыбается, а я сглатываю и перевожу взгляд на Рому, который скидывает пиджак и расстегивает рубашку. Пуговица за пуговицей.
Ладони потеют, и от макушки до пальцев ног прокатывается волна жара, когда он отбрасывает рубашку, небрежно поигрывая мышцами. Выразительный рельеф его торса будит во мне смущение. Когда он расстегивает ремень, тихо клацнув пряжкой, я медленно выдыхаю через нос.
Мне бы закрыть глаза, абстрагироваться и уйти в своим мысли, но не могу. Нагое мужское тело завораживает четкими линиями мышц, темными сосками и аккуратным пупком и я ловлю себя на мысли, что хочу прикоснуться к Роме и Тимуру, чтобы почувствовать их кожу и тепло.
— Ты права, — Рома расстегивает ширинку и неторопливо стягивает брюки, явив моему взору вздыбленную плоть в переплетении вздутых вен, — свечи настраивают на нужный лад.
