Все равно сделайте это. Чем больше красок и контекста вы сможете добавить в трек, тем скорее вы пойдете по улицам в наушниках и с высоко поднятой головой. Когда люди увидят, что вы идете, они могут подумать, что вы слушаете джем Эминема. Но нет, это ваша глубочайшая травма, сцена вашего предполагаемого разрушения, поставленная на повтор. С каждым последующим прослушиванием вы будете обретать все больше и больше силы и получать достаточно трансформационной энергии, чтобы изменить свою жизнь.
Большинство людей не хотят даже думать о своем самом темном дерьме, не говоря уже о том, чтобы говорить о нем.
Они отказываются рассуждать в суровых дебрях своего прошлого, потому что боятся разоблачения. Поверьте мне, в этих холмах есть золото. Я знаю, потому что сам был чернокожим парнем в ковбойской шляпе, по пояс в ледяном ручье в поисках самородков. И если вы найдете в себе мужество нарисовать картину своего худшего кошмара в устной речи, а затем слушать ее, пока она не впитается и не пропитает ваш разум, пока вы не сможете услышать ее без какой-либо эмоциональной реакции или выплеска, она больше не заставит вас трусить или плакать.
Она сделает вас сильным. Достаточно сильным, чтобы выйти на сцену и рассказать всему миру, что они сделали с вами, и что это не сломило вас. Это сделало вас сильным.
Запись себя - это не только надежный инструмент для нейтрализации травмы. Она может изменить динамику практически любой ситуации или настроения. Если использовать его правильно, он также поможет вам оставаться честным.
Однажды пару лет назад, вскоре после того, как я увеличил количество тренировок с десяти миль бега в день до двадцати и более, я почувствовал себя истощенным и болезненным, слишком уставшим, чтобы бегать, и постоянно твердил себе, что мне нужен выходной. Расслабившись на диване, я настроилась на самобичевание. Затем я взял диктофон и стал ныть в микрофон. Мне хотелось услышать, как это звучит вслух. Я был честен с самим собой. Я описал свои недавние пробежки и ноющие травмы и рассказал, как, по моему мнению, день отдыха мог бы мне помочь.
Я привела убедительные доводы в пользу столь необходимого дня отдыха, но когда я воспроизвела их, жюри из одного человека не было убеждено. Потому что моя внутренняя стерва вдруг оказалась императором без одежды. Бак, обнаженный при свете дня, было невозможно игнорировать, а еще сложнее его переварить. Я в считанные секунды поднялась с дивана и отправилась в путь.
