Она отмечала этот факт, рассыпая вокруг слова на букву ""Н"", как дезинсектор из ""Эколаб"", охотящийся за тараканами. Чаще всего ее любимое слово падало на мою голову. Сколько бы расистов я ни встретил в Бразилии, никто не называл меня ""ниггером"" чаще, чем милая бабушка Морна, что только усиливало ощущение, что я их личный раб.
Проходили месяцы, а тирания не ослабевала. К тому времени я уже точно знал, чего от меня ждет сержант Джек. Я умел косить траву, сгребать листья и мыть машины так, как он хотел, но мне было жаль себя, потому что мало кому из моих друзей приходилось выполнять работу по дому, не говоря уже о ежедневном выполнении списка заданий военного образца. К тому же мои бабушка и дедушка до сих пор не проявили никакого сочувствия к тому, что мне пришлось пережить за первые восемь лет жизни.
Очевидно, они меня не понимали. Меня поселили в их гостевой комнате с устаревшей мебелью и обоями. У меня не было баскетбольных плакатов на стенах. Мне не дали ни игрушек, ни крутых кроссовок, ни стереосистемы. Приложили ли они хоть какие-то усилия, чтобы сделать эту комнату более удобной для ребенка? Да ни черта! И единственным способом отомстить им было то, что я делал халтурную работу вместо того, чтобы усердно трудиться над важными делами дня. Разумеется, я только наносила вред себе.
Если я не успевал закончить до ужина, меня вызывали к себе. Еда не была ориентирована на детей. Не было ни гамбургеров, ни хот-догов. Это были запеченные цыплята или жареное мясо с гарниром из зелени колларда, читлинов и капусты. От меня ожидали, что я очищу свою тарелку, независимо от того, понравилась мне еда или нет, а затем вернусь и закончу все дела, которые остались невыполненными. Часто я работал до самого заката.
Я не мог понять, почему мои бабушка и дедушка так ко мне относятся. Единственное объяснение, которое мог найти мой заторможенный восьмилетний мозг, заключалось в том, что, как и мой отец, они ненавидели меня и возмущались моим присутствием в их доме. Вот почему в первые дни заслужить одобрительную отметку сержанта Джека для меня ничего не значило, и я выполнял его задания как зомби. Я считал, что любая халтурная попытка - это достаточно хорошо. К черту все, и к черту его, думал я. Я ненавидел этого старого ублюдка, и мне было все равно, что он обо мне думает.
Шесть месяцев спустя, хотя я по-прежнему ненавидела этого человека, я изменила свой подход к списку задач. После первого пробуждения я встал без промедления.