Было много сидячих мест, чтобы бегуны могли расслабиться, поесть и попить, но это не была встреча команды, поэтому единственная вещь, в которой я больше всего нуждался, - мои перчатки с подогревом - оставалась вне зоны доступа. Я не стал переедать, и, хотя мои пальцы потеряли ловкость, мне удалось пополнить мочевой пузырь. После этого оставалось только продолжать двигаться, пока солнце опускалось все ниже и ниже в небе.
Благодаря синдрому Рейно мои руки и ноги были тяжелыми и негибкими, как ледяные кирпичи, пальцы застыли, а от груди шел пар, потому что в туловище скопилось так много теплой крови. Из-за этого мне чертовски хотелось пить, и к шестьдесят четвертой миле я иссушил свой мочевой пузырь. У меня оставались две полные бутылки с водой, но я не мог пить из них, потому что их нужно было сжимать, чтобы получить поток. Я обдумывал, как снять крышку ртом, и мог бы это сделать, если бы остановился, чтобы уделить этому время, но тогда мне стало бы еще холоднее, поэтому я решил не делать этого. Я был чертовски голоден, но не мог достать еду из рюкзака, потому что мои пальцы были разбиты. Все, о чем я мог думать, - это добраться до станции помощи, чтобы надеть на руки эти чертовы перчатки с подогревом.
Оставшись один под звездным небом, я сосредоточился на том, чтобы не сбиться с курса и выполнить поставленную задачу. Это означало, что нужно следить за тропой и GPS-трекером, сохраняя стабильный темп, но время идет медленно, когда ты замерзаешь, хочешь пить и знаешь, что мог бы решить свои проблемы, если бы только твои чертовы руки работали. Я не удивился, почувствовав, как уходит моя энергия. Мои руки не были такими холодными со времен тренировок ""морских котиков"", и я уперся в эти воспоминания, чтобы подтолкнуть себя в гору. Я снова обратился к прошлым триумфам, чтобы они толкали меня вперед. Я не позволял себе переживать из-за того, что мое тело снова начало меня предавать. Я отбросил это дерьмо и побежал дальше. Каким-то образом я справился и медленной трусцой добрался до станции помощи на 72,3 мили, обезвоженный и холодный до самого конца.
Было чертовски темно. На ровных участках грязи по обеим сторонам гравийной дороги в глуши расположились десятки бригад поддержки. Мои кости трещали, но только до тех пор, пока я не осознал происходящее и не нашел свою команду. Затем я сдержал себя. Я не хотел показывать своей команде ни малейшего движения. Экипаж на гонках - достаточно неблагодарное занятие. Мне не нужно было, чтобы они беспокоились о чем-то, кроме того, как подготовить меня к следующему этапу."
"Киш была единственной, кто знал о моей болезни Рейно, и она быстро передала мои перчатки с подогревом Джейсону, одному из членов нашей команды, который передал их мне.