О чём книга «Неверная»
Три года назад он выгнал её из дома за измену. Теперь он возвращается, чтобы узнать правду. Но эта правда может разрушить всё, что они оба построили. Роман о любви, предательстве и секретах, которые меняют судьбы.

Автор
Три года назад он выгнал её из дома за измену. Теперь он возвращается, чтобы узнать правду. Но эта правда может разрушить всё, что они оба построили. Роман о любви, предательстве и секретах, которые меняют судьбы.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Неверная» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Три года назад он выгнал её из дома за измену. Теперь он возвращается, чтобы узнать правду. Но эта правда может разрушить всё, что они оба построили. Роман о любви, предательстве и секретах, которые меняют судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три года назад он выгнал её из дома за измену. Теперь он возвращается, чтобы узнать правду. Но эта правда может разрушить всё, что они оба построили. Роман о любви, предательстве и секретах, которые меняют судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Не кричи на неё. — зыркнула на него мать, защищая своё дитя.
— Идочка, прости, и меня, и Кузю… — хлюпнула носом Соня. — Кузя накакал около песочницы, а я туда встала, в новых туфельках, что ты мне купила. Я хотела их помыть, пока Кузе опять не попало, он ведь твою туфлю сегодня скушал! Я какашечки под деревом лопаточкой закопала, чтобы ты Димочку не ругала, ему итак сегодня попало за это. Прости меня, Идочка, любимая моя! Прости!"
"— Господи! Добрая девочка-самаритянка! — закатила глаза Ида, прижимая малышку к себе. — Пошли переодеваться, потом я всё помою, и туфельки, и лопатку, вы то с Кузей уже помылись.
— Ида! Найди няню, ты с ними не справляешься! — напомнил Влад о своём существовании, его очень задело, что жена даже не поблагодарила его за спасение её отпрыска.
— Хорошо, я займусь этим. — вздохнула она. — Спасибо, хорошо, что ты оказался рядом.
— В следующий раз могу не быть, помни об этом. — рявкнул на неё Влад напоследок.
*****
Ида после чудесного спасения своего чада, изводила Влада молчанием третий день, будто он в чём-то виноват, он ненавидел её эту новую привычку — молчать и не замечать его присутствия. Когда она кричала, бесилась и орала на него, было даже лучше. Так они хотя бы разговаривали, и вроде бы что-то получалось. Влад привык договариваться со всеми, кто был ему нужен по работе. В личной жизни ему нужна была она, но их переговоры давно зашли в тупик. Его бесили их совместные поездки на машине, на заднем сиденье в гнетущей тишине, где Ида отворачивалась к окну и на него даже не смотрела. Прямо сейчас она делала ровно то же самое.
Они ехали к господину Багдасарову в загородное поместье, где он отмечал новоселье и сегодня принимал гостей. Русско-турецкая империя бизнесмена пользовалась услугами компании Влада уже несколько лет.
Мужчина, в котором с одной стороны кипела горячая южная кровь матери, что было видно по его смуглому оттенку кожи и темным волосам, а с другой, холодил кожу один только взгляд голубых глаз, доставшихся от отца-сибиряка, встречал всех гостей лично. Он был чуть старше Влада, крепкий, коренастый, в белой расстегнутой рубашке он сверкал белозубой улыбкой и толстой серебряной цепью с крестом на шее.
— Приветствую, Влад. — пожал он руку Ковалевскому. — Ида, вы как всегда блестяще выглядите.
«Как всегда?» — раздражённо подумала про себя Ида, выдавив из себя улыбку. — «Я ж вас первый раз в жизни вижу. Льсти, да не завирайся…». Багдасаров протянул ей мощную ладонь и она вложила в неё свою худенькую ручку, которую хозяин поместья легонько коснулся губами, уколов кожу отросшей щетиной. Влад тут же обнял жену за талию, обозначая ее статус — она принадлежит ему.
Его жена хоть ему и принадлежала только на бумаге, но выглядела всё равно блестяще.