Возмущенный крик тонет в горячем, настойчивом поцелуе. Его губы накрывают мои, исступленно целуя, пальцы гладят бедра, ноги, талию.
Жаркие прикосновения не дают оставаться разумной. Это что-то невероятное. Не помню, чтобы меня так раззадорили поцелуи и прикосновения Степана, даже в самом начале. Тем более не различаю отголосков в своем теле того, как это было с Вадимом. Всегда с трепетом и волнением, но не так, как сейчас, когда после только одних поцелуев кровь превращается в жидкую лаву, плавит волю, гасит сопротивление.
Никогда раньше не было такого, чтобы все тело молило — поддайся и отдайся…
Я чувствую себя иссушающейся пустыней, а его поцелуи — как живительная влага, под которой все оживает.
Влажный язык напористо касается моего, колдуя, кружа и касаясь… Непередаваемые ощущения, реакция — бешеная. Я будто выпадаю из этой реальности и попадаю в сверхчувствительный мир.
— Хорошо с тобой, Гала… Хорошо. Даже целоваться. Я…
Дашаев на миг застывает, находясь сверху. Его лицо над моим, горячее дыхание овевает мои припухшие губы. Очень хорошо чувствую, какой он сильный и твердый, в особенности там, где бугор под его брюками прижимается к моей промежности, рождая пульсацию. И я, честно, не помню, в какой момент гостеприимно раздвинула ноги.
Но контакт — на максимум.
— Я особо целоваться не любил, всегда терпел. А тебя… Тебя целовать хочу… — добавляет шепотом. — Всюду целовать буду.
— Это неправильно. Я… замужем и на пороге развода.
Тысяча чертей, как закричал бы Д’Артаньян!
Зачем я это сказала?
Темные глаза Марата вспыхивают.
— Врешь! Откуда? Я никому об этом не говорила.
— Сердцем знал. Говорю же, ты — моя судьба, а я — твоя. Все идет правильно, четко.
Он делает плавный, горячий, медленный рывок бедрами, и меня пронизывает будто жгучей стрелой насквозь. Не в силах сдержать приглушенного стона.
— Ты его не любишь, терпишь. Сразу видно…
— Тебя… Тебя я тоже не люблю!
— Полюбишь, гарантирую, — обещает легко и снова мягко, поверхностно целует, но быстро срывается на мучительный, глубокий рваный стон и остервенело вгрызается в мой рот.
Меня взрывает. По всем фронтам…
Трясет, от предвкушения, от приятных спазмов.