Степан передвигается, будто старик, шаркая ногами, стонет через стиснутые зубы. Он говорит мне что-то, но я даже шевельнуться не могу.
В голове пульсирует только одно: Дашаев.
Марат выкрал меня из-под носа у мужа, а потом… услышал слова о ремне и пообещал отделать моего супруга.
Боже, с каким мужчиной я провела ночь?!
Связалась с кавказцем!
Беспредельщик какой-то…
Совсем границ не видит, законы топчет.
— Галя-я-я… — хрипит Степан. — Ты так и будешь стоять? Или все-таки мне поможешь? Вылупилась, как овца!
Если бы не последняя фразочка, я бы бросилась к нему на помощь, подставила бы свое плечо.
Но Степан — такой… Степан мудак даже в мелочах.
Из него сквозит пренебрежение в мой адрес, оскорбления на автомате изо рта вылетают.
Поэтому… Даже если в его избиении виноват Дашаев, я не брошусь на подмогу к парнокопытному мужу.
Надо поговорить с Маратом, но пока ничем не выдам себя.
— Что стряслось, Степ?
Он медленно садится на пуф, повесив голову, и вдруг всхлипывает, закрыв лицо ладонями. Сначала едва слышно, тихо-тихо, потом все громче и громче, пока не начинает по-настоящему горько плакать, шмыгая носом и приговаривая:
— Все… Все украли, уроды! У-у-у… Все украли… Все мои… Накопления, все-е-е!
На звуки рыданий Степана из комнаты выскакивают братья. В одних майках и трусах, явно легли спать, но проснулись.
— Пап? Что такое? Папа…
Димка подходит первым, осторожно касается плеча отца. Тот поднимает голову.
— Кто тебя так? Вставай, пап…
Дима подставляет плечо, помогает Степану подняться, ведет его в зал небольшими шажками.
Лешка стоит, упрямо поджав губы, дышит часто.
— Сама не знаю… Бормочет что-то.
Пока Димка помогает улечься Степану, набираю лед в пакет.
Так, разногласия в сторону, нужно выяснить, что случилось.
— Держи, это лед. А теперь расскажи. Что случилось? Как? Ты…
Вглядываюсь в распухшую рожу Степана, замечаю детали: у него над бровью наложены швы.
То есть в больнице он уже побывал.
Степан прикладывает лед к ребрам, постанывает тихо.
— Ты был в больнице?
— И в ментовке, — различаю его слова, потом он снова повторяет: — Суки. Твари… Все… украли!
— Степ, что украли? Ты можешь сказать?
Он чуть-чуть кивает, закрыв глаза. Хотя они у него заплывшие, даже не ясно, вдруг это считается, что у него глаза открыты.
— Я сегодня снял деньги. Со своего депозита, — говорит он.
Со своего депозита он деньги снял.
— Зачем, Степ? Мы же на квартиру копили.