Автор
Эзен сдалась перед жестким требованием старшей сестры. Внутри разливалось разочарование и желание отомстить за унижение. Месть полукровки, несущей в себе тайны прошлого, начинается здесь. Искры затаенного гнева взрываются в душе Эзены, превращая ее из слабой хрупкой девушки в могучего мстителя....
Дверь распахнулась, и вошёл… наш император Дарий Второй.
Широкоплечий, опасный, затянутый в черный строгий костюм с золотыми эполетами. Марисса попыталась приподняться. Я помогла ей устроиться на кровати.
Император был высоким и внушительным, с аурой власти, которая заполняла всё пространство. Его глаза смотрели на феникса изучающе.
Его взгляд был… странным. Химера внутри зарычала.
— Оставь нас, — приказал он мне.
— Нет, — я встала и заслонила Мариссу. Это было неосознанно.
— Перечишь своему императору? — тихо, но угрожающе произнес дракон, но тут она дотронулась до моей руки.
Но, слава богам, в этот момент открылась дверь. В палату решительным шагом вошел Торвальд и его высочество принц Кристофер.
— Отец, что ты тут делаешь? — он заступил дорогу императору.
Торвальд оттеснил меня и заслонил своим телом. Он предостерегающе посмотрел на меня.
— Был проездом и решил навестить единственного живого феникса. Кстати, мои соболезнования, — император сместился в сторону, чтобы увидеть Мариссу.
Его высочество снова сместился и опять стоял напротив своего отца, надежно пряча девушку от его пронизывающего, изучающего взгляда.
— Такая молодая леди не может оставаться одна. Я обязан позаботиться о её судьбе.
— У Мариссы траур. Тебе не кажется, что всё это преждевременно?
— Отнюдь, — император сложил руки за спиной в замок. — Сколько они были в браке? Пару месяцев? Вряд ли она испытывала пылкие чувства.
— Это решать Мариссе, — процедил Кристофер. Его спина стала еще прямее.
— Вдова такого огромного состояния. Без поддержки семьи. Не может оставаться одна, без сильного плеча. Она всего лишь женщина.
— Она феникс. И может управлять всем тем, что оставил ей Ройберг.
— Она адептка первого курса, — пренебрежение так и рвалось из голоса императора.
— И она ещё покажет себя.
— Споришь, сын. Будет так, как скажу я, — всё же вышел из себя император. — Даю время на траур, а потом подберу ей кандидата. Не может опасное существо быть само по себе, — а после, скривив от негодования губы, размашистым шагом покинул целительскую и захлопнул дверь.
Теперь понимаю почему императору не перечат. Он просто не терпит этого. Я и сама могу оказаться в таком же положении. Я ведь тоже «опасное существо».
Даже мысль о том, что меня обяжут выйти замуж за доверенного императору человека, разорвала меня от негодования. А еще понимание что у меня нет сил сопротивляться подобному исходу.
