Автор
В темном аэропорту жестокие истерики и унизительный вылет отодвинули неизбежное — смерть приближается, но еще нет конца. Встреча родственников в душной машине огнем обжигает каждый эпизод: боль, ненависть, предательство и страх. Неверный уход нарастает по жестам и взглядами, а сама жизнь кажется последней игрой под надрывом....
Никогда не чувствовала себя такой красивой. Комплексы остались в прошлом, как и девственное смущение, которое испытывала каждый раз, когда ложилась в постель с Иваном.
Подумав, стоит ли накинуть халат, решила послать его к черту. Я словно нанесла на тело бесовскую мазь, стала невидима и свободна от себя прежней неуклюжей Маши. Теперь окончательно.
Из ванной вышла обнаженной и уверенно прошла в гостиную. Влажную кожу холодил ночной ветер, врывавшийся в распахнутое окно. Комнату заполнял колдовской свет десятков свечей, расставленных на столиках и полках.
Ник скинул пиджак и открывал шампанское, когда я вошла. Он так и застыл с бутылкой, пока пробка не выстрелила, а игристое не брызнуло фонтаном, залив белоснежную рубашку моего мужчины.
- Ну, здравствуй, незнакомка, - произнес он глухо, не отрывая взгляда от меня.
- Здравствуй, - ответила, не отводя глаз от его лица. Подошла ближе, забрала бутылку из его рук и поставила на столик, где ждали бокалы, пусть и дальше ждут.
Я хочу прочувствовать все, я хочу жить, любить и отдаться, принадлежать мужчине, которому доверяю.
Глава 42
Глава 42
Ник задышал тяжелее, поднял руку, чтобы дотронуться до меня, но не решился, так и замер буквально в паре миллиметров от моей груди.
- Ты… - Сабуров провел языком по пересохшим губам, не найдя что сказать.
- Да, Ник. Это я, - улыбнулась ему, встала на цыпочки, и сама поцеловала моего так не вовремя растерявшегося охотника на акул."
"Стоило нашим губам соприкоснуться, Сабуров жадно обнял меня, прижал к груди.
- Не отпущу, никогда не отпущу, - зашептал он, алчно, опаляя поцелуями шею, лицо, губы, спуская к груди и впиваясь в соски.
Внизу живота разгоралось пламя, бабочки с огненными крыльями закружились в диком танце.
Я дрожащими от волнения пальцами принялась расстегивать мокрую от шампанского рубашку Ника, но никак не могла справиться с пуговицами и глухо застонала от нетерпения. Сабуров просто рванул ткань, и пуговицы разлетелись по гостиной с костяными щелчками. Я припала губами к влажной смуглой коже и провела языком по его груди от соска к горлу. Лизнула и поцеловала мочку уха.
