Автор
В темном аэропорту жестокие истерики и унизительный вылет отодвинули неизбежное — смерть приближается, но еще нет конца. Встреча родственников в душной машине огнем обжигает каждый эпизод: боль, ненависть, предательство и страх. Неверный уход нарастает по жестам и взглядами, а сама жизнь кажется последней игрой под надрывом....
Мой милый, как же долго я тебя ждала…
Мы не занимались любовью – мы трахались, как изголодавшиеся звери, кусаясь, царапаясь, меняя позы, сливаясь снова и снова в одно целое. Наверстывали все те годы, что провели с чужими, нелюбимыми людьми, ставшими теперь серыми призраками.
Как я вообще могла думать, что люблю Ивана?
Вот мой мужчина, единственный, настоящий. Моя вторая половинка. С ним я чувствовала себя цельной, прекрасной, живой.
В морозных голубых глазах Ника вспыхивали и гасли искры, перераставшие в пожары, испепелявшие меня утонченной страстью.
Во второй раз Ник брал меня томно, сладостно, бережно поднимая на пик удовольствия. Он скользил во мне, а я старалась запомнить каждое проникновение, каждую секунду безоговорочной принадлежности. Я отдавалась ему, доверяя целиком и полностью.
Ночь длилась вечность, колдовская, первобытная, наша.
С Ником я заново открывала свое тело, он заласкал каждый кусочек кожи, зацеловал все укромные уголки, показывая, насколько я красива, насколько желанна.
Спальню наполняли стоны, крики, влажные шлепки обнаженных тел. Прежнюю меня такая откровенная, неприкрытая близость вогнала бы в краску, новая я наслаждалась каждым ее мгновением, умоляя серый рассвет подождать за окном.
Но утро неумолимо приближалось, вырывая нас из сказки, которой обернулась ночь.
Краем сознания я понимала, что надо встать с кровати и принять душ, но мне было слишком хорошо лежать в распотрошенной постели, положив голову на плечо Сабурова. Его тяжелая ладонь властно сжимала мою ягодицу, похоже, Ник тоже не хотел, чтобы я покидала кровать.
Говорить сил не осталось, а мне хотелось сказать ему так много.
Что верю и, кажется, люблю.
Но по ровному дыханию поняла, что мой охотник на акул утомился и спал.
Я осторожно провела кончиками пальцев по волоскам на его груди, золотившимся в свете первых робких солнечных лучей, проникших в окно.
Чуть приподняла голову, потянулась губами к его соску и поцеловала. Ник крепче сжал ладонь, удерживавшую мою ягодицу.
- Не шали, амазонка, - прошептал он в полусне.
Но мне хотелось и шалить, и вести себя неприлично и неправильно. С ним мне хотелось всего, но не сейчас. Веки слипались, мозг отключался, мысли расплывались.
