Автор
В темном аэропорту жестокие истерики и унизительный вылет отодвинули неизбежное — смерть приближается, но еще нет конца. Встреча родственников в душной машине огнем обжигает каждый эпизод: боль, ненависть, предательство и страх. Неверный уход нарастает по жестам и взглядами, а сама жизнь кажется последней игрой под надрывом....
Так, работа над моим возвращением превратилась в последний капкан, который мы могли поставить на Ивана.
И нам было не обойтись без помощи человека, которого Иван хотел утопить вместо себя.
На телефон капнуло сообщение от Марфы: «Все готово, Матвеич будет ждать тебя в аэропорту».
«Спасибо, не представляю, чтобы без вас делала. Вылетаю сегодня», - написала, остановившись в дверях кабинета Алмазова.
«Рыбка моя, будь осторожна», - ответила Марфа. Я отключила мобильный и убрала в сумочку, скоро все закончится так или иначе.
Сабуров провел ладонью по моей спине, легко подталкивая вперед.
Полина недовольно нахмурилась, увидев, как мы появились вдвоем. Фыркнула и отошла к окну, демонстративно отвернувшись. Не забыла, что Ник выставил ее из дома на следующее утро после того, как стало понятно, что она не невинная жертва ненавистного жениха, а засланный казачок.
Алмазов бросил на дочь быстрый недовольный взгляд, но ничего ей не сказал, поднялся из-за массивного антикварного стола и протянул руку Сабурову.
- Рад снова с вами встретиться, Николай. Ева, - Алмазов кивнул мне и неуверенно облизнул губы, указал взмахом руки на кресла перед своим столом, - присаживайтесь.
- Спасибо, мы не надолго, - холодно ответил Ник, оставшись стоять. Я подошла к нему, кресло также проигнорировала.
Ник не ответил на рукопожатие, сразу перешел к делу.
- Внизу ждет группа захвата. Это не угроза, я просто констатирую факт, когда мы уйдем, для вас останется только один вариант – принять удар на себя, сесть за Вербицкого в тюрьму до конца жизни, оставив дочь нищей.
Полина снова фыркнула и покачала головой."
"Перемена в девушке была разительной, куда только подевались печаль и скромность. Яркий макияж подчеркивал миндалевидные глаза, на губах блестела алая помада, а на лице застыла презрительная гримаска. Сейчас она напоминала злобного хорька, застигнутого за кражей фруктов из сумки зазевавшегося туриста.
Алмазов пожевал губы. В отличие от дочери олигарх выглядел потерянным.
В офисном здании, принадлежавшем олигарху, царила оглушительная тишина. Сотрудники то ли разбежались, как крысы, то ли Алмазов всех отпустил, в ожидании своей участи.
- Что вы предлагаете? – спросил олигарх, поерзав в черном кожаном кресле с высокой — царской спинкой.
