Автор
В темном аэропорту жестокие истерики и унизительный вылет отодвинули неизбежное — смерть приближается, но еще нет конца. Встреча родственников в душной машине огнем обжигает каждый эпизод: боль, ненависть, предательство и страх. Неверный уход нарастает по жестам и взглядами, а сама жизнь кажется последней игрой под надрывом....
- Ты слишком напряжена, Ева, отдыхай, наслаждайся вечером, - Сабуров подал мне бокал и отпил из своего. Я закатила глаза, но тоже сделала глоток, отмечая, как раскрывается на языке букет вина.
Хотя расслабиться не получилось, я то и дело вертела головой, высматривая Сташевского. Мельком отмечая знакомые лица. Некоторых из гостей я знала лично, и было неприятно видеть мужчин, которых всегда считала образцовыми мужьями в компании полуголых девиц вполне определенной профессии.
Такое ощущение, что до покушения я жила в воздушном замке, чьи стены теперь были разрушены, а охрана перебита.
- Ты ерзаешь, как малолетка, впервые показавшаяся в компании дряхлого папика, - произнес Сабуров и подмигнул мне. Явно напрашиваясь на комплимент.
Я фыркнула и продолжила «сканировать» зал.
Прошло, наверное, еще полчаса, когда Сташевский вошел в клуб в компании двух мужчин с выраженными кавказскими чертами.
Сабуров сразу подобрался, обнял меня крепче и повторил:
- Ни шагу от меня и не пялься так на них, ты привлекаешь внимание.
Хотела было возмутиться, но не успела. Николай развернул меня к себе и смял губы поцелуем, напористым, уверенным, но в то же время нежным и тягучим. Он притворялся моим женихом слишком натурально. Настолько, что я и сама могла поверить в нашу ложь.
- Это было необязательно, - прошептала, когда он разорвал поцелуй, но не спешила отстраняться. Мне нравилась близость, нравилось, как Сабуров трепетно проводит подушечкой большого пальца по моим губам и щеке.
- Необязательно, но мне этого хотелось, - ответил Николай и повторил поцелуй, отвлекая от Сташевского и его спутников, занявших столик рядом с нами.
Мы целовались, пили шампанское и «не замечали» разговора на повышенных тонах между Сташевским и кавказцами. «Не заметили» и бумажный сверток, который один из кавказцев передал Сташевскому, а он быстро убрал его во внутренний карман пиджака.
Пора! Надо быстрее идти к Стасу!
Но не успела я об этом подумать, как в клубе резко выключился свет, музыка замолчала, а тишину разорвали вспышки световых и дымовых гранат, ослепляя и выбивая из колеи.
- Всем лежать! Работает группа захвата! – раздались крики у входа.
Сабуров схватил меня в охапку, и вместе мы рухнули на пол. Оглушенные и ослепленные гранатами. Мне бы обрадоваться, что Стас понял: пора действовать. Вот только «действовали» не люди Стаса.
