Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
— Я не хотел тебя обидеть, — виновато шепчу, касаясь носом ее скулы. — Я дико волнуюсь о тебе, понимаешь?
— Со мной все будет в порядке. Вылечи малыша, это сейчас важнее, — произносит серьёзно. — А мы.… - отводит взгляд, — потом разберемся между собой.
Коротко киваю, отпускаю ее, чтобы выдохнула с облегчением без моей удушающей близости. Грязным предателем меня считает, и пока что у меня нет аргументов в свою защиту. Но я найду, чёрт возьми! Из-под земли достану!
— Теперь это твоя квартира. Распоряжайся ей на свое усмотрение, только не уезжай.
Достаю свои ключи и кладу на тумбочку в коридоре, рядом с поцарапанным брелоком в виде земного шара. Амина не расставалась с ним все эти месяцы, хотя я предлагал купить ей что-нибудь дороже и изящнее. Не захотела. Сказала, что я ей новый мир подарил, и она его сохранит.
Горько усмехаюсь.
Надо же, как легко всё разрушилось. Наступил наш локальный конец света.
— Когда я вернусь, ты имеешь полное право не впускать меня. Я пойму, — лгу, стиснув челюсти до скрипа.
Ни хрена я не пойму! До сих пор принять не могу, что Амина так быстро подписала мне приговор. После всего…
— Я люблю тебя, — выдыхаю напоследок, обернувшись на пороге.
Ухожу без её ответа. Опустошенный, словно душу вынули.
Глава 16
Некоторое время спустя. Германия
— Какие утечки, Герман, обижаешь, — возмущенно огрызается Шольц, пока мы шагаем по коридору его репродуктивного центра. Заходим в кабинет, и он закрывает дверь на ключ. — Информация о пациентах и проводимых манипуляциях строго конфиденциальна.
— Все равно проверь, перешерсти всю клинику, — настаиваю, игнорируя раздражение коллеги. Знаю, что оскорбляю его своими подозрениями, но я в отчаянии и хватаюсь за любой шанс докопаться до истины. — Пока что это единственный крючок. Других объяснений, откуда у меня ребёнок на стороне, я не нашел.
— Сделаю, но только из уважения к тебе и в знак нашей дружбы, — отбивает каждое слово и стучит указательным пальцем по столу в такт. — Другого бы послал, — грозно выплевывает, а я благодарно киваю. — Ты ещё в России поищи зацепки…"
"— Я там не обследовался — не доверяю, да и махнул на себя рукой, если честно. Отпустил проблему. Если уж твои светила мне помочь не смогли, то наши — тем более чуда не сотворили бы, — смиренно пожимаю плечами.
