Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
Собиралась с духом, даже несколько раз начинала разговор. Но в последний момент что-то щелкало, и я ни слова сказать не могла. Ты представить себе не можешь, сколько раз я пожалеть успела, сколько слез выплакала. Тебе хорошо, у тебя семья, муж тебя любит, пылинки сдувает. Попробовала бы ты так как я…
— Если пожалела, чего ж не призналась? — не выдерживаю и вмешиваюсь. — Ты ведь поняла, что я жениться на тебе не собираюсь. Адам погиб. Ну призналась бы, и что? Убивать тебя никто бы не стал, зато ребенка своего вернула.
— Бабло, — подсказывает Демид. Лиза передергивает плечами и продолжает говорить, глядя на Диану.
— Я хотела, — она шмыгает носом, — но боялась. Слишком далеко все зашло. Я не верила, что ты мне его отдашь. А я каждый раз когда с такого праздника уходила, от сердца его отрывала.
— Не звизди, — говорит Демид насмешливо, — жалела она. Неубедительно врешь, дорогая, сильно переигрываешь. Давай, сворачивай свою слезливую историю, готовься документы подписывать. Отказ напишешь и на Амира, и на Дамира, на всякий случай.
Он выпроваживает Руслана с женой и уже в дверях оборачивается.
— Ты только давай недолго, у меня еще дел вагон. А я тут с вами играю в святую инквизицию…
— Хорошо, — понятливо киваю, за ним с лязгом захлопывается дверь. Поворачиваюсь к Лизе и в который раз поражаюсь, на что я мог купиться.
Мне никогда не нравился такой тип женщин. А если сравнить ее с Соней, то…
Да разве ее вообще можно сравнивать с Соней?
Хочу задать вопрос, а не могу. Честно себе признаюсь, что боюсь услышать ответ, который мне не понравится. Видимо, Лизе самой надоедает ждать, она зовет с опаской.
— Хватит меня разглядывать. Спрашивай, что хотел.
— Скажи, — тру переносицу, — кроме подсобки… У нас еще что-то было?
Она смотрит с вызовом, некоторое время молчит, а затем безнадежно машет рукой.
— Да пофигу уже, в принципе.
— Они же использованные были, презервативы, — морщу лоб.
— Ну конечно. Тебя научить, как? — она открыто ухмыляется."
"Закрываю глаза, выдыхаю. Как же жаль, что она женщина.
