Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
— Значит, остаетесь в больнице под наблюдением. А мы сделаем все возможное, чтобы ваш малыш родился здоровым, — заключила Анна Анатольевна. — Нужно подписать информированное добровольное согласие на диагностику и лечение в нашей больнице. Сейчас медсестра подготовит необходимые документы."
"— Вас в какую палату оформлять, в обычную или повышенной комфортности? — спросила молоденькая медсестричка, пока я подписывала бумаги. — Там у нас свежий ремонт, есть отдельный санузел.
— А на сколько человек?
— На двоих.
Я выбрала повышенной комфортности, меня предупредили, что у меня уже есть соседка. Мне выдали одноразовую рубашку и халат, чтобы я переоделась. Надо будет попросить Рустама передать мне одежду.
В палате никого не было. Я прошла в душ, и пока мылась, ко мне потихоньку возвращалась вера в то, что все обойдется. Я справлюсь.
Мое сердце наполнилось теплом и любовью к маленькому существу, которое поселилось внутри меня. Обняла живот и прошептала:
— Мы будем вместе, малыш.
***— Ну что, Соня, что будем делать? — Анна Анатольевна садится возле меня на стул.
— Вы о чем, Анна Анатольевна? — поднимаюсь на кровати, опираясь на подушку.
— Анализы в норме, мы тебя стабилизировали. Состояние можно сказать удовлетворительное. В обычных условиях я бы отпустила тебя домой.
Она замолкает, я тоже молчу и опускаю глаза. Я не могу идти домой. И оставаться здесь тоже не могу.
— Ты здесь три недели, Сонь. Карантин скоро отменят. Конечно, на сохранении можно и месяцами лежать, но тогда придется признаться твоим родным, что беременность не прерывалась. Для постоперационного периода три недели с головой. Если ты передумала, то…
— Не передумала, — мотаю головой.
Я не передумала. Письмо Рустама я изорвала на мелкие клочки и выбросила. Надеюсь, оно покоится на дне мусорного бака на заднем дворе больницы. А может и на городской помойке.
— Тогда я обязана тебя выписать. За тобой есть кому приехать? Если ты, конечно, собираешься домой.
— Нет, я не поеду домой, — снова отрицательно качаю головой.
— К маме? К подруге? — Анна перечисляет и вглядывается в мое лицо, а потом говорит без перехода. — Он звонит каждый день, Соня. Интересуется твоим состоянием и спрашивает, когда можно будет тебя забрать.
