Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
— Но почему? Ты же сам говорил, что у вас… — сглатываю — было…
— Я заставил ее выпить таблетку экстренной контрацепции, — муж кладет руки по обе стороны от моих ног, замыкая кольцо, а сам говорит быстро, словно боится не успеть. — Я утром как проснулся и понял, что произошло, думал убью ее. Но не сразу сообразил, что под препаратами был. Думал, сам, по своей воле. Много выпил и понеслось… Охранники тоже были уверены, что я ее сам позвал, потому сквозь пальцы смотрели. Поэтому заставил таблетку выпить и выгнал.
Я молчу, все равно сказать нечего. Сикорскому Адаму Олеговичу, нашему доктору он доверяет безоговорочно.
Что ничего не было. И сам Рустам это понимает.
— Бацман уволил Лизу, и она исчезла. Появилась как я сказал уже, недели за две перед тем, как ты… — он запнулся.
— Договаривай, Рустам, — смотрю ему в глаза, — потеряла ребенка.
— Да… — сипит он, — если бы я только знал…
— Ты не брал трубку, я звонила весь день. А на нее ты нашел время. Сам.
— Да, сам, — он тяжело дышит, на лбу блестят капельки пота, — хотел, чтобы о ней меньше знали.
— Он твой, Рустам, — говорю тихо, — это твой сын, как бы там ни было. И поэтому я хочу развестись.
— Нет, Соня, — он сжимает руки в кулаки, — забудь. Никакого развода. Возвращайся домой, я съеду, если не хочешь меня видеть. Деньги давать буду как и раньше, ничего не изменилось.
— Не будет у нас с тобой детей, Рустам. Я не хочу, — перебиваю его. — Не хочу, чтобы наш сын и сын Лизы были как ты и Демид. Чтобы так ненавидели друг друга из-за твоих денег как вы с Демидом ненавидите друг друга из-за денег вашего отца.
Лицо Рустама в один момент делается злым и жестким.
— Демид? — спрашивает он сухо.
