Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
Этот уверенный, жесткий и в чем-то жестокий мужчина боится меня потерять? Как он тогда все это допустил?
Подхожу к машине и понимаю, что не могу в нее сесть. Не знаю, на каком сиденье Рустам возил Лизу, но я даже за ручку дверцы не могу взяться. Обхватываю себя руками и делаю шаг назад.
— Рустам, вызови мне такси, — прошу ровным голосом, но Айдаров проявляет пугающую догадливость.
— Она не сидела в этой машине, Соня. Никогда, — говорит хрипло. — Я возил ее в больницу только в тот проклятый день и брал машину фирмы.
И клянусь, его голос срывается, пусть на какие-то доли секунды. И мне хочется кричать от боли.
У нас было все — дом, постель, любовь. Все общее. Наше. Теперь ничего этого нет, и сам Рустам это чувствует. Я вижу по его нахмуренным бровям и поджатым губам.
Мы чужие, мы разбились вдребезги, и если бы я надеялась по-настоящему все вернуть, именно сейчас и в эту минуту я бы умерла. Потому что поняла, что это невозможно.
Вхожу в квартиру, Рустам чуть заметно выдыхает, а у меня чувство, будто я здесь впервые.
"— Оставайся здесь, Соня, я взял у матери ключ, пока поживу там. Если что-то понадобится, звони. Все, я уехал.
Он подходит ко мне, очень нежно берет за голову и прижимается губами ко лбу. Стремительно покидает квартиру, и я без сил опускаюсь в кресло.
Ненавижу когда так. От охватившего изнутри пламени в груди все спекается в бесформенный комок.
А сейчас, когда он уходил, в его глазах промелькнула надежда. За это я себя особенно ненавижу. Разбитые надежды в ответ на измену — не этого ли добивался Демид?
Встаю и почти бегу в спальню. У меня мало времени, я должна собрать вещи и позвонить Ольшанскому. Распахиваю дверь и замираю — вся комната уставлена цветами.
Опираюсь спиной о косяк и смотрю на цветы. Красиво. Слишком красиво для той грязи, в которую скатился наш брак с Рустамом.
Прохожу мимо и достаю сумку. Демид сказал, одежду не брать. Ее покупал муж, а значит одежду в топку. Драгоценности тоже. Книги жалко, но я их не унесу.
Собираю документы, бросаю в сумку самое необходимое и поражаюсь, как оказывается мало мне нужно. И с какой легкостью я все оставляю.
Демид присылает за мной машину.
