Это не свидание, это наказание какое-тj! Зачем я вообще на него согласилась?
Захаров вздыхает и подпирает плечом косяк:
— Саш, твоим сыном занимаются, няню я отчитал. Лично. Агентство уже в курсе и завтра же готовы предоставить лучшую замену, более опытную, и…
— В жопу замены. Никому сыночка не оставлю.
— У тебя работа. Выставка. Отношения, в конце концов… Как же…
— Никак! — обрываю и выпрямляюсь. — Ничего из этого жизни и здоровья моего сына не стоит. И у нас с тобой ничего не выйдет.
— Ты даже не пытаешься. Первая сложность — и ты в кусты! — хмурится.
— Да, в кусты. Да, я трусливая. Несколько лет жила без мужиков и еще столько же проживу. Прости, Никита. Ничего у меня не выйдет с тобой. Ничего. Тебе лучше уйти.
— Саш, позволь, останусь. Все получится.
— Уйди, пожалуйста. Оставь меня. Не твое это. Не твоя. Твоим не будет… — пытаюсь улыбнуться, но кровь до сих пор течет. — Уходи.
— Как скажешь, Саша. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать. Уверен, у твоего сына все будет в порядке.
Захаров настойчивый и делает шаг ко мне, целует в волосы.
— Водитель будет ждать в машине, отвезет, куда скажешь. Созвонимся завтра.
***
Не буду я тебе звонить. Я вообще никому не хочу звонить…
Ни с кем разговаривать.
Только верните мне моего мальчика живым и здоровым!
Через пятнадцать минут меня приглашают: конструктор извлекли. с одной ноздрей справились быстро, со второй пришлось сложно, деталь вошла очень глубоко. Еще немного — и пришлось бы делать надрез.
Лицо у Амира опухшее, зареванное. Нос покрасневший, похож на картофелину переваренную"
"Не могу его ругать сейчас, просто не могу.
Целую сладкие щечки, носик, ушки.
Он просится на ручки: уже тяжеленький бычок, крепыш не по возрасту. Мне многие говорили, не тягать его рывками, иначе спину сорву, но отказать ему повисеть на мне, обнимаясь, я не в силах. Прижимаю к себе изо всех сил, надо домой доехать…
— Зачем? Алимчик, зачем ты детальки в нос совал?
Боже, бью себя по губам. Поговорим потом.
Он доверительно прижимается и шепчет на ухо:
— Мама, я был слоном.
Выслушав рекомендации врача, обнимаю сына, чувствуя, что без сил совершенно.
И знаю, что сама себе сказала: не сяду в машину Захарова, но желание оказаться дома и усталость сильнее гордости.
Просто забираюсь на заднее сиденье и называю адрес.
***
На следующее утро я получаю огромный букет цветов, доставку роскошного завтрака и новую порцию игрушек для Алима. Теперь конструктор из очень крупных деталей. Ничего не засунуть в крошечный носик, даже при самом большом желании.
К букету прилагается записка «Извини. Мы еще можем поговорить? Если через десять минут после доставки я не окажусь в твоем черном списке, буду считать, что можно…»
Захаров. Кто же еще?
Да или нет?
Так-то он приятный мужчина.
Щедрый.
Внимательный.