Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Отказ не принимается. Пошла!
***
«В девять!»
К черту его… То есть, к сородичам.
И до девяти осталось всего-ничего.
Сбежать?
Но как же подписанные бумаги?
Может быть, ничего подписывать не надо было?
Или моя корявая подпись не будет считаться моей?
Голова разболелась от этих мыслей и переживаний…
Еще и мама ответила на сообщение, прислала голосовое, голос уставший, жаловалась на зубную боль.
Я перезвонила ей, завернув в коридор, ведущий в служебные помещения.
— Мама, привет. Как дела? Что у тебя с зубом?
— Разнылся, проклятый.
— Мама, давно пора лечить. Я же деньги отправляла два дня назад. Ты говорила, сегодня пойдешь. Не дошла, что ли? — спросила я, жуя зубочистку.
— Да так… Потом схожу. Ничего, само пройдет.
— Ма, не пройдет. Ты чего ждешь? Флюс начнется. Чтобы завтра пошла…
Мама замялась, суетливо заверила, что сходит, а потом вдруг перескочила на тему засолок соседки, которые были очень вкусными.
Я почуяла неладное.
— А ты чего тему меняешь, ма? Ну-ка… Ты завтра зуб свой больной лечить пойдешь? С утра! Я тебе позвоню…
— Сашенька… — вздохнула она.
— Господи, — простонала я. — Аааа… Мама, ну нет… Нет… Только не говори, что ты этому огрызку опять денег дала.
— Сашенька, это твой отец!
— Обсос, огрызок, утырок вонючий! — повысила я голос. — Ма, сколько можно?! Ты, блин… Я в шоке просто! Он тебя кинул, к шалаве под юбку нырнул, а ты ему еще и деньги даешь. Деньги, которые я тебе прислала. На лечение, блин! — завопила.
— Сашенька, не кричи.
— Ааа… Так что у не-чужого случилось на этот раз? Понос, золотуха? Или…
— У твоего братика по отцу серьезное отравление. Саш, это тебе не прихоти какие-то.
Я отупело уставилась в стену напротив невидящим взглядом. Либо мама слишком добрая и до сих пор отца любила, либо я слишком злая. Но не испытывала я ни капли раскаяния.
— Извини, ма. Мне пора. Что со своими зубами делать, сама решай. Может, Александр Николаевич сподобится? — назвала отца по имени-отчеству. — Да поможет? Ну, не чужие же люди, в конце концов!
Дышать было нечем, вышла на улицу, дыша холодным воздухом.
Тупая, бессильная злость мутила изнутри.
Сколько денег я домой отправляла, думала, мама подкопит, ремонт сделает, здоровьем займется.
Каждый раз одно и то же!
Отец все до копейки вытаскивал. Смазливая рожа, красивый голос — любимчик женщин. Никак мама ему не могла отказать! Выходит, что он не только мать доил, но и меня — тоже.
Не гнушался, все своей шалаве таскал.
