Автор
Неожиданная беременность разрушает планы героини. Холодный и циничный мужчина не готов к отцовству и отказывает ей в поддержке. Героиня вынуждена принять сложное решение и начать новую жизнь, полную испытаний, страха и неожиданных чувств, которые перевернут всё с ног на голову.
— Привет, тебя зовут Алим? — первым начинает Мирасов.
Я оценила, насколько Расул постарался смягчить свои эмоции и не дать им вырваться. Судя по всему, он значительно над собой поработал.
Сынишка кивает.
— А тебя? — осторожно спрашивает.
— Расул.
— А где железо? — не терпится.
Расул переводит взгляд с сынишки на меня.
— Алим хочет увидеть настоящего железного человека.
Во взгляде Мирасова мелькает: ты серьезно?!
Он снова закипает.
— Акулу! — добавляет Алим и снова нетерпеливо. — Где?
— Нужно сказать волшебное слово, Алим.
— Пожалуйста, — говорит сын не хотя.
Выходит: «Пжста»
Просить у посторонних он не любит. Точь-в-точь, как Мирасов.
Тот тоже переломится весь, если попросит.
В мыслях мелькают его слова: «Жизнь ломает хребет…»
Я думала, что это просто для красивой речи. Но где Мирасов, и где красивые речи. Выходит, все буквально.
Снова мурашки вдоль позвоночника бегут. Столько всего спросить хочется, но я прикусываю язык.
— Сними пиджак и жакет, пожалуйста… — прошу Мирасова. — Алим очень хочет посмотреть.
На лице Мирасова борются противоположные чувства: видно, что он хочет просто послать меня на хуй, но и с сыном тоже хочет побыть. Как его переломало, понимаю. Реально, переломало, если из отторжения любых привязанностей в Мирасове проклюнулось это ярое желание видеть свое, трогать, касаться, идти на уступки…
Мирасов медленно расстегивает пиджак, жакет. Пока он выполняет нехитрые действия, я вытаскиваю небольшую подставку Алима, на которую он сразу забирается ножками и восторженно смотрит на корсет.
— Настоящий, мама?
Бросает на меня жутко блестящий взгляд.
— Настоящий.
— А можно? — едва не прыгает от нетерпения.
— Спроси.
— Можно? — выпаливает.
Расул кивает, откашливается:
— Да.
Я незаметно тяну за рукав пиджака одной руки, помогая снять, потом второй. Жилет снять проще. Мирасову некомфортно, понимаю это по ощетинившемуся загривку, но когда Алим трогает, цокает языком и пищит от восторга, на лице Мирасова проступает удивление и недоумение.
— Еще Алим знает, что ты плаваешь, как акула.
— Ээээ… Да… Плаваю. Ага…
От Мирасова Алим отходить даже не хочет, готов лазить по нему, ка обезьянка, разглядывая крепления, трогая пальцами, заглядывая со спины.
Проходит несколько минут тишины между мной и Расулом, но она полна восторгов нашего сына. Расул все еще странно задумчив, но уже не такой напряженный.
— Достаточно, Алим.
