Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Впускаю его в квартиру, здороваюсь на небольшом расстоянии.
— Привет, — слегка улыбаюсь ему и сразу же добавляю. — Давай никуда не поедем?
— Эм… — проводит ладонью по затылку. — Причина во мне?
— Нет. Во мне. Это просто немного по-свински: дружить и потом молча перестать это делать. Чувствую себя неуютно.
— Ты поступишь по-свински, если сейчас не поедешь. Крис обрадовалась очень. Булат… рад всему, чему рада его жена. Каблук! — фыркает. — У них уже двое детей, — многозначительно смотрит на меня.
Я делаю вид, что не понимаю его намеков.
— Если у тебя все готово, то давай выдвигаться, пока Алим снова не зажарился одетым, и пока я не передумала.
— Подожди.
Мирасов ловит меня за руку и притягивает к себе, целует коротко, но жадно.
— Потрясающе выглядишь.
— Надо же.
— Я старался быть джентльменом. Удалось?
— Отучишься материться, Мирасов?
— В постели наверстаю. Насколько я понимаю, ты согласилась быть моей девушкой.
— Немного.
— Так не бывает. Ты или согласна. Или не согласна. Что значит, немного?!
— Тест-драйв.
— Ты просто… — поджимает губы. — Охуела. Тест-драйв?! Мне?!
— Ты против?
— Блять. Я же тебе не тачка."
"— Железный жеребец…
— Дошутишься. После Крис и Булата едем ко мне. Покатаешься на жеребце.
Рука Мирасова крадется под платье, гладит между бедер, но не касается трусиков. Однако даже такое движение и легкое трение кожи заводит меня.
— Надо было предупредить о ночевке, я бы взяла все необходимое и…
— Для Алима готова комната, а все, что необходимо тебе — это… — приближается и шепчет на ухо.
Отстраняюсь от Расула с легкой улыбкой, но успеваю провести пальчиком по вздыбленной ширинке.
Прикусываю губу. Мне кажется, или он рвется в бой еще настойчивее от моих касаний?
— Я все еще хочу фото твоего члена. Кое-кто упорно утверждал, что у тебя ничего не работает. Будет доказательство, — хихикаю.
Лицо Расула каменеет.
Мне сразу же в лицо бросается краска: понимаю, что переборщила с шуточками, спешу исправить свою ошибку. Сразу же. Знаю на опыте, как исправлять значительно позже сложнее, чем можно себе представить.
— Прости. Я тебя задеть не хотела. Больше никаких шуток на эту тему.
— Дело не в этом, — возражает, тряхнув головой.
Но из глаз напряженное выражение не пропадает, застыв в глубине темных зрачков.
— А в чем?
— Обсудим сегодня. Позднее. Мне есть что сказать.
