Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Нравишься такой.
— Такой? Такой, как сейчас?
— Да.
Вытягивать из Расула откровения нелегко. Он во многом признался раньше, но я каждой порой своей кожи чувствую, как ему сложно.
— А раньше? Что между нами было раньше? Просто трах?
— Трахать тебя мне нравится, — не отрицает. — Но и другой тоже нравилась. Тощая мелкая заноза в моей заднице.
Я молчу, не желая спугнуть. Расул начинает гладить меня по спине, сжимает ягодицы. Я переминаюсь с ноги на ногу, приоткрыв бедра, будто приглашая. Он занят моей грудью, лаская ее через ткань.
— И одержимая маньячка с фотиком… Очень секси, — прикрывает глаза, мнет жадно.
Запускает руку под платье и шипит, обнаружив чулки.
— Чулки?
— Я ждала, — качнув бедрами, сама трусь промежностью об его ладонь, чтобы клиторр задевал пальцы. — Готовилась. Я тебя хочу. А ты?
— И я, — рывком впечатывает.
Я трусь об него грудью и толкаюсь бедрами,трусы мокрыми стали за несколько секунд.
Расул просовывает пальцы под трусики и гладит половые губки.
— Сочная пися…
— Очень, — сердце испуганно замирает, когда я говорю, предлагая. — Твоя пися. Твоя… Хочешь?
— Сссууука… — дергает трусы и вдруг отступает.
Чувствую себя вмиг остуженной, но тело горит и мысли плавятся.
Мирасов складывает руки под грудью и тяжело дышит."
"— В чем дело? Тебе не нравится? Или…
— Не в этом суть, — обрывает. — В другом.
— Что?
— Это я на тебя едва не наехал, когда видел тебя с тем парнем. Из ревности, — крепко переплетает руки под грудью и стоит, жутко прямой, набыченный.
Взвинченный. Жутко напряженный. Вены вздувшиеся. Вот-вот лопнет.
— Зачем ты это сказал?
— Не хотел, чтобы всплыло потом, когда будет все предельно серьезно. Дерьмо имеет свойство всплывать на поверхность. Всегда… — дышит прерывисто. — Вот я. Ты все еще… — ноздри дергаются. — Хочешь?
Вода в аквариуме бирюзовая. Свет волн отражается на стенах и на наших лицах. Мы словно в самой ее толще. На дне. На дне, но тяжести нет, она мерно расходится волнами.
Вверх.
— Я знаю.
Расул смотрит с искренним удивлением.
— Как?
Я делаю крошечный шажок навстречу Мирасову. Снова сокращаю расстояние до минимума.
— Я не говорила об этом вслух, но внутри себя словно всегда это знала. Как-то так. Ты сказал, и для меня это не стало открытием, лишь подтверждением.
Осторожно обнимаю плечи Расула, он все еще настороженно смотрит, но медленно опускает ладони на мою талию.
