Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Это давалось мне сложнее всего! Но и держать мужчину на коротком поводке, третируя его по каждой мелочи не стоит. Тем более, такого мужчину, как Расул. Я и не ожидала от него предложения руки и сердца, но он его сделал…
Теперь вот к Рахману под опеку отправил. Не захотел оставлять меня и сына без присмотра.
И я ни за что не решусь пока вслух признаться, как мне дико нравится забота Расула обо мне и его беспокойства.
Вместо сердца в груди — воздушный шар, который раздувается все больше и больше, поднимает меня над землей и уносит в такие дали, о которых раньше и не мечталось.
— Гляди-гляди… — Рахман понижает голос. — Алим даже набычивается, как Расул. Один в один! Вай, как будто отксерил! — смеется. — Еще дочку ему роди, — советует внезапно. — Отцы дочерей любят по-особенному. Для настоящего мужчины во всем мире должно быть всего три любимые женщины.
— Интересно, интересно. Послушаю.
Рахман начинает важно загибать пальцы.
— Первая. Мать. Это даже не обсуждается. В пояснениях не нуждается, верно? Верно! Вторая — жена, посланная небесами.
— Ты свою жену любил, Рахман?
— Нет, — качает головой. — Женой она была хорошей, я ее уважал и ценил, но недостаточно. О любви речи не шло, брак был договорной. Вообще, мне кажется, ту самую спутницу получают по заслугам. Не все жены — те самые.
— И какая же, по-твоему, та сама?
— С которой гореть не страшно. Вообще ничего не страшно. При взгляде на которую — вах, и сердцем в небеса, а ногами — крепче за землю цепляешься, обретаешь устойчивость, уверенность, готов горы свернуть.
— Третья — дочь?
— Дочь, да. Дочурки — отдельная песня. Звучит нежно и сладко в сердце самого сурового мужика. Хочешь сделать Расула счастливым — роди ему дочь, и посмотришь, каким он ради нее станет. Вай, не узнаешь пошляка.
— Все с тобой понятно, Рахман… А сестра? Сестренка, допустим. Не считается.
— Как не считается? Считается! Я не посчитал?
— Нет.
— А сколько пунктов назвал?
— Три. Сестра будет четвертая по счету."
"— Внимательна ты, Саша. Другая бы молча кивала и не стала в подробности вникать, а ты за самую суть цепляешься…
Рахман за эти годы изменился. Жизнь в столице придала лоск его внешности. Суровый, грозный, внушительный и очень солидный мужчина. Деловой, в хорошем смысле этого слова.
С ним было приятно говорить. Пожалуй, Расул не прогадал.
