Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Захаров может запасаться сухарями на всю оставшуюся жизнь.
— Где он сейчас? — спрашиваю с гулко бьющимся сердцем.
— Под арестом. Взяли тепленького, прямиком из постели, кувыркался с какой-то элитной вебкам моделью. Судя по травке, дорогому шампанскому и деликатесам в качестве закусок, он праздновал. Думал, с Расулом — все."
"— Ареста недостаточно! — отзываюсь. — Надо поступить с ним так же!
— Не переживай, — усмехается Булат. — Вряд ли он доживет до суда. Знаю несколько случаев случайных смертей в сизо. Если речь идет о высокопоставленных чинах, те не церемонятся и избавляются, чтобы их не задело.
Булат говорит очень уверенным тоном, потом спрашивает:
— Ты получила ответы на все вопросы?
— Кроме одного.
— Какой же?
— Я думаю, что если Захарова не захотят убрать, то стоило бы это организовать! — выпаливаю сухим, пересохшим голосом.
Взволнованна. Краска бьет в лицо. Несмотря на то, что я говорила тихо, мои слова оказались услышанными и Булатом, и Рахманом, который присоединился к разговору. Булат немного удивлен, Рахман хлопает его по плечу, посмеиваясь:
— Что, не ожидал? Расул выбрал девушку себе под стать. Это не твой миротворец в юбке.
Булат кивает, пообещав мне:
— Я буду держать тебя в курсе. Ты сейчас домой?
— Нет, я здесь побуду.
— Может быть, долго ждать придется, Расула спасли, но он потерял много крови, перенес сложную операцию и едва остался в живых. Ему нужен длительный отдых, а сон — лучшее лекарство.
— Подожду.
***
Ожидание выматывает. Время тянется слишком медленно, но я не жалуюсь, просто представить не могу, как тяжко было Расулу с этим грузом. Как давно ему известно, что именно Захаров стоит за покушением? Что он чувствовал? Как решился? Я совсем ничего не знаю, но мне безумно хочется узнать!
В поисках, как скоротать время, я гуляю по больнице с телефоном в руках, даже снимаю исподтишка — зареванного малыша, которого успокаивает мама, старуху, которая держит вставную челюсть в руке, врача, присевшего на подоконник.
Улов приличный. Хоть чем-то скрашиваю утомительные часы ожидания. Звоню Святу, который за прошедшие сутки несколько раз интересовался, как у меня дела. Я рассказываю ему, он горит желанием приехать, и я понимаю: нет, не стоит.
