Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Тот, кто это сделал, получит длительный срок, а его семья из жены с двумя парами близняшек — более чем щедрое содержание. Никто в накладе не остался. Не думал же Захаров, что я остановлюсь просто на его заключении под стражу?
Саша как-то странно на меня вчера посмотрела. Будто поняла, что заказчиком был я.
Сегодня ее друг с невестой приехал, и теперь она закрылась в туалете и плачет…
То ли считает меня монстром? То ли грустит, что друг-или-больше-чем-друг нашел вторую половину?
А?
Что творится-то?
Не выдержав, я открываю задвижку на двери.
— Ты чего?
— А ты? — сиплю. — Сама не своя. От чего тебя так… Вчера не дала. От секса отказалась. Сегодня прячешься. Из-за танцора? Или из-за того, что Захарова на тот свет отправили? Что тебя…
Саша медленно опускает пальцы, между ними зажата щеточку с тушью.
— Дурак, Мирасов! Нашел причины…
— Ты сама не своя! Причина?! — не отступаю.
— В мусорке посмотри! — отворачивается. — Найдешь там несколько подтверждений причин.
Мне не стремно заглянуть в мусорное ведро. Там вскрытые упаковки тестов на беременность.
— И?
— Сам подумай.
— Да?
— Да, — кивает и плачет. — Меня тошнит с вечера. И я никогда не накрашу эти глаза, они слезятся.
Схватив в охапку, сжимаю изо всех сил, начинаю целовать всюду. Сам не замечаю, как проникаю под трусы, ставшие мокрыми.
— А отказала почему? Ммм… — тараню кнопку поглаживаниями. — Почему отказала?
— Тянул живот. Испугалась… Вдруг… Нельзя? Или не то, что я подумала? Ааааа… Гости.
— Рахман уже свалил. Посрался с дочерью из-за пассии. Эта сучка сведет его в могилу… — сдергиваю с Саши трусы.
Она с готовностью разворачивается и крутит попкой, встречая мой член подрагиваниями влажной, сочной писи.
— Кто?
— А?
— Кто… сведет… его в могилу? Пассия?
— Мы трахаемся… — вгоняю член словно поршень. — Или болтаем?
— Ммм… Так кто?
— Дочка. Та еще стерва выросла… Блять, плевать. Разберется. Сожми меня посильнее. Еще сожми. Выдои!
— Тише, Расул! Уууу… — застонала, извиваясь под сочные шлепки.
— Воду включи.
От раковины во все стороны полетели брызги. Саша выкрутила вентиль на полную. Через несколько минут мы кончили, влипнув друг в друга. Ее мокрые ягодицы втиснуты в мой пресс, мой ствол по самые яйца в ее сочной писе с золотистым пушком. Поглаживаю влажные завитухи, еще раз довожу до пика.
— А ты… Еще отзывчивей стала… — делаю вывод.
— Это все.. беременность.
— Отличная штука, значит. Будешь часто.
