Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Но его глаза… темные, чарующие, они лукаво горят.
— Так не пойдет. Мне гарантии нужны!
— Какие, например?
— Договор.
— И подписать его кровью? — выпускает смешок из порочного рта.
И самое ужасное, брррр…
Атмосфера в его доме настолько гнетущая, что я реально думаю: он может подписать договор кровью… Пожалуй, только такие договоры мрачный тип вроде Расула и будет считать за истинные, а все остальные бумажки, пусть даже скрепленные сотнями гербовых печатей, сочтет фальшивыми.
— Расул!
— Что? Ты в душ хотела.
— Есть.
Расул немного удивленно смотрит на меня из-под насупленных бровей.
— Можно говорить слово «есть» вместо «жрать».
— Мдааа… Ты точно как моя бабуля. Еще напомни, что надо мыть руки перед едой и чтобы пережевывал тщательнее, и вообще будет полное совпадение!
— Подумай насчет договора. Я хочу гарантии, что ты меня домогаться не станешь.
— А-ха.
Я отправляюсь в душ и тщательно запираюсь, чтобы мужлан не забрался, пока я моюсь.
Кажется, все обошлось. Я спокойно вымылась, закуталась в большой халат, принялась сушить волосы.
Стук в дверь.
Я замираю, крепче перехватываю фен. Мало ли…
— Я принес тебе одежду. Бабскую. Возьми.
— У тебя нашлась… женская одежда? — выделяю нужное слово, потому что ненужная грубость убивает. — Интересно, где? Ведь ты говорил, что у тебя ее нет.
— А ты подумай.
— У тебя в подвале карманная девушка для удовлетворения твоих грязных потребностей, и ты снял с нее одежду? Спасибо, не стоит таких жертв.
— Все проще. Одежду забыли.
— Ааа… Все-таки с чужого плеча.
Мысленно добавляю: с плеча шлюхи какой-то! Я даже боюсь представить, какая там одежда будет. Наверное, развратные тряпки.
— Откровенно говоря, шмот детский. Девочка-подросток кое-что забыла.
Выпускаю под нос ругательства.
— Ты… Ты что, совсем больной?!
В моей голове проносятся мысли, одна другой ужаснее, но я не успеваю оформить ни одну из них в слова, произнесенные вслух.
— Держи! — швыряет мне в лицо жутко-розовые тряпки. — Это. Сестра. Оставила. Двоюродная. Блять.
