Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Одна из дамочек, которые на бизнес, как правило, уже насосали, потому способны заработать сами на нормальный шмот, салон и косметику."
"С одной стороны, они уже проработанные и точно знают, как не надо трахать мужику мозги, а надо трахать его член. С другой стороны, с такими мне быстро становится скучно, но Дарина Ауди 4 вроде не совсем тупая.
К тому же мне хочется трахаться. До каменного кола в трусах, а единственная доступная дырка, которая находится в пределах досягаемости еще целка, к тому же ее хозяйка едва живая.
Не конченый же я, чтобы моль полудохлую трахать.
Вот Дарину бы сюда. Пока я не придумал, что мне делать с Санькой.
И выкинуть рука не поднимается, и потрахаться с ней в оттяг не выйдет, а я бы ей привсунул… между губками этими, потискал бы клитор, стыдливо прикрытый светлыми завитками.
Яйца тяжелеют. У меня от похоти скоро кукуха двинется. Дрочить надоело. За мелкой ухаживать — тоже. Никому другому сплавить не мог, какого хера вообще сюда притащил, а? Проблем мало?!
Решено, надо пробить, улеглось там или как.
— Дарин, звонила?
— Сто лет не слышала тебя, Расул, — воркует. — Как дела? Я из Тая вернулась. Веришь?
Эм…
Не помню, если честно, уезжала ли она вообще. Говорила что-то, кажется.
— Должен признать, время для возвращения ты выбрала так себе. Здесь не погода, параша.
— Я полгода жарилась под солнышком, духовные практики невероятно меня наполнили. Энергия бьет ключом, хватит даже на такого мрачного, но притягательного скептика, Расул.
Вот и подводка. Ебать, как приятно, когда баба сама все знает и делает это красиво.
— Уверена, что хватит? У нас… сыро, мрачно, холодно.
— Я согрею, — выдыхает так томно и влажно, что я представляю, как у нее пизды сейчас сочится.
— Заметано. Я не в городе. Вернусь, дам знать.
— Дай. Буду ждать.
Опускаю телефон в карман и вдруг слышу какое-то утробное завывание. Шторка едва колышется.
Да ну нах…
За ней прячется бледная, как тень, тощая Санька. Щеки полыхают.
— Подслушивала.
— Просто шла… мимо… — мямлит.
— Мимо угла со шторой? И как там? Норм?
— Вид из окна… хороший.
— Так и поверил. Хороший.
Разглядываю малявку. Как она дышит, старается держать невозмутимый вид, а у самой… ушки горят. Я, наверно, совсем от недотраха стал озабоченным, но я бы это ушко, шею тонкую и большой рот на маленьком лице… Съел.
Сука.
— Ужинать будешь?
— Мне снова придется готовить? — уточняет.
— Нет. Привезут. Ты — катастрофа. Готовить тебе — быть беде.
