Волна острого сердечного шока перехватила дыхание. Ветер бросало меня морскими каплями, и в этот момент я почти забыла, как дышать. За спиной возникло лицо Максимилиана Грей — сосредоточенное и мужественное. Правда ли распахались призрачные крылья за его плечами в утреннем солнечном свете?...
Похоже, «Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов–2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
При дилатационной кардиомиопатии происходит патологическое расширение этих камер.
Я заштриховала увеличенные полости на рисунке:
– Видите? Камеры растягиваются, а стенки при этом истончаются. Это как если бы вы взяли кожаный мешок и растянули его – кожа станет тоньше, не так ли? То же самое происходит с сердечной мышцей. Она теряет способность сокращаться.
Целителям пришлось встать и подойти ко мне. Кристоферу Доновану тоже. Заведующий хмурился, разглядывая мой набросок, и явно пытался сопоставить мои слова с тем, что показало ему Всевидящее Око.
– В результате сердце не может эффективно перекачивать кровь. Возникает застой: в легких – появляется одышка; в венах нижних конечностей – отёки. В печени тоже – она увеличивается и становится болезненной. Всё это части единой цепи, – я соединила линиями нарисованные органы. – Каждый симптом следствие неэффективной работы сердца как насоса.
– А почему эта болезнь вообще настигла миссис Браун? – спросил молодой целитель со светлыми волосами."
"– Хороший вопрос, мастер?.
– Я пока не мастер, – смутился парень. – Я всего лишь младший целитель. Меня зовут Жиль, леди Элисон.
Надо бы мне разобраться в местной иерархии.
– Исходя из симптомов и рассказа самой пациентки, – кивнула я ему, – болезнь развилась после тяжёлой лихорадки два года назад. Вирус повредил сердечную мышцу. В моей стране это называется вирусный миокардит, перешедший в дилатационную кардиомиопатию.
– А если бы у нас не было магии? – мне нравился этот юноша Жиль. Умение правильно поставить вопрос тоже своего рода талант.
– Только пересадкой сердца, – отрезала я. – Но для столь сложной операции, увы, у нас нет очень и очень многого! Во-первых, отсутствуют артефакты для надлежащего хранения органа. Нет аппарата или артефакта искусственного кровообращения, мониторинга жизненных показателей, специальных хирургических инструментов для кардиохирургии, нет ничего для содержания пациента после операции, нет лекарств для проведения иммуносупрессивной терапии, чтобы предотвратить отторжение органа.
Я взволнованно начала мерить кабинет шагами.
– И! Это главное! У вас отсутствуют узкие специалисты: анестезиолог-реаниматолог, перфузиолог, бригада кардиохирургов. Но даже если бы команда гениев-артефакторов совместно с инженерами смогли создать всё вышеперечисленное – это прорва времени, это обязательные ошибки, промахи, переделывание. То же самое касается лекарств.
