И его супругой должна стать лишь самая достойная, привлекательная, стройная, хозяйственная девушка. Причем не любая, а лишь та, которая выдержит любые тяготы ради любви к его сиятельству. Так?
— Так, — напрягся он, но все еще не понял, куда я клоню.
— С сегодняшнего дня у нас идет отбор невест. И введен режим террора над курицами. Так?
— Так, — пришлось подтвердить вместо него. — А наша с вами задача… Да, Кассель, сейчас. Подожди, пожалуйста. Мы с Марио обсуждаем серьезные вещи касательно изведения кур.
— Я не спешу, дорогуша, продолжай. — Призрак подплыл, завис рядом, сложив руки на груди, и принялся слушать.
Дворецкий же заволновался.
— Гуталин? — сдавленно просипел дворецкий.
— Конечно! Девушки должны научиться чистить свою обувь. Мы распределим все эти мероприятия по разным дням и часам. Будем их третировать. Ой, тренировать. Еще, думаю, они должны уметь перестилать постели, выбивать пыль… У нас на вилле есть ковры, которые давно нужно выбить?
— А портьеры? В них наверняка тоже полно пыли. А будущая хозяйка виллы дель Солейль должна лично разбираться в своем хозяйстве и уметь при необходимости всё.
— И что? Я тоже леди, и породовитее некоторых. Даже самой королевы, — шепнула, склонившись к уху собеседника. — Ди Элдре намного более древний род, чем семейство жены короля. Но об этом тс-с-с.
— Мы все умрем, — грустно произнес дворецкий, и его плечи опустились.
— Не все, некоторые сбегут раньше. Но вам ближайшую неделю не грозит ничего страшнее капризов и истерик невест его сиятельства. Гарантирую. А некоторым смерть уже вообще не страшна. Кассель, что ты хотел мне рассказать?
— Дамы изволили съесть яблоки и морковь. Негодуют. Мечтают о пирожных.
— О-о, пирожные на вилле теперь появятся не скоро. Марио, вы всё поняли?
— Да, леди Эрика. Отбор невест. Изводить и третировать. К маркизу пойдете с докладом? Он уже в своем кабинете.
Намытые мрачные женщины и девушки, укутанные в полотенца, нестройной толпой шли на второй этаж. Оценив лица людей, готовых на убийство, я благоразумно спряталась в нише.
Именно там меня и нашел Кассель.
— Что говорят? — кивнув на удаляющиеся спины, прошептала я.
— Это и так понятно. Конкретнее.
— Служанок нет, им никто не принес из спален пеньюары, не потер спинки, некому сделать прически.
— Жизнь жестока, — вздохнула я. — Не видел, Марио лохани и тазы приготовил?
— Да, только я не понял зачем, — задумчиво поскреб он щеку, на которой уже давным-давно не растет щетина. Привычки и рефлексы — неискоренимая штука.
