Потом выбралась обратно в коридоры виллы, отряхнулась, расправила жабо и манжеты и, слушая доклад Касселя о пропущенном мной постирочном конкурсе, направилась на улицу.
— Как успехи? — спросила я у взъерошенной и взмыленной — в буквальном смысле слова — стайки девушек.
Как у них успехи, я и так знала из доклада Касселя, подглядывавшего за ними в окно. Но нужно ведь лично всё увидеть.
— Отвратительно! — сообщила мне одна из молчавших до сего момента невест. Симпатичная блондинка с большими глазами трепетной лани. — Это совершенно отвратительно, то, что мы вынуждены делать!
— Ну почему же, леди?.. — подошла я к ней.
— Леди Милардис. Потому что каждый должен заниматься своим делом. Стиркой положено заниматься прачкам.
— Логично, — согласилась с ней я. — Это их работа, за которую они получают деньги. Но помимо этого они умеют считать деньги, вести хозяйство, ходить на рынок, ухаживать за детьми, готовить еду и делать уборку в своем доме.
— Простолюдины и обязаны всё это уметь.
— А леди? Что обязаны уметь леди, кроме того чтобы быть умной, красивой, образованной? — невинно поинтересовалась я.
На меня со всех сторон посыпались ответы:
— Носить драгоценности.
Внимательно выслушав их всех, я бросила взгляд на дворецкого и прачку, хранивших невозмутимость. Сразу видно, закаленные и вымуштрованные слуги, которым часто доводится общаться с курятником.
— Уважаемые невесты. Вы все правы! — хлопнув в ладоши, перекричала я гомон. — Вы все достойнейшие леди. Но! Я вам уже передала пожелание его сиятельства. Он хочет быть уверенным в том, что его супруга будет самой лучшей. Всё остальное не стану повторять, вы же не глупые беспамятные селянки.
На меня смотрели, раздувая ноздри, и ненавидели. Но кто говорил, что будет легко? Маркиза надо отстоять любой ценой.
Невест так много, он один.
— Дамы, я сейчас пройдусь и проверю результаты ваших усилий, — любезно улыбаясь, сообщила я.
Если бы меня могли утопить в корыте — я захлебнулась бы в грязной вонючей мыльной воде ровно пятнадцать раз. А еще четырнадцать помощниц невест попрыгали бы на трупе утопленницы.
Но, увы, мечты несбыточны. А потому бессовестная нахалка — то есть я — шла, смотрела, проверяла, комментировала и выносила безжалостную оценку.
— Леди, очень плохо, — скорбно поджав губы, сообщила я резюме. — Скажите честно, не таясь, вы готовы надеть на себя такие платья? Когда они высохнут, разумеется. Если да, то я возьму свои слова назад. Но вам придется доказать это делом.