Маркиз Риккардо ди Кассано — знатный холостяк, которого все норовят женить: королева, мать, даже призрак предка. Когда вокруг него собирается толпа претенденток на его руку, маркиз оказывается в смешной и сложной ситуации. Ему предстоит найти выход из этого хаоса, не обидев никого и не...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Невест так много, он один»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Маркиз Риккардо ди Кассано — знатный холостяк, которого все норовят женить: королева, мать, даже призрак предка. Когда вокруг него собирается толпа претенденток на его руку, маркиз оказывается в смешной и сложной ситуации. Ему предстоит найти выход из этого хаоса, не обидев никого и не...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Маркиз Риккардо ди Кассано — знатный холостяк, которого все норовят женить: королева, мать, даже призрак предка. Когда вокруг него собирается толпа претенденток на его руку, маркиз оказывается в смешной и сложной ситуации. Ему предстоит найти выход из этого хаоса, не обидев никого и не...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Невест так много, он один» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Летиция рассказала, – хихикнула я. – А днём-то что?
– Днём было сложно. Эти трусливые дамочки вставали ни свет ни заря и сбегали с виллы. Мне пришлось нелегко. Попробуй дотянись, если они снаружи… Я всё-таки приличное фамильное привидение и привязан к зданию, – с обидой прокомментировал Кассель.
– Так, погоди-ка! То есть ночами ты мешал им спать, а днём они вставали пораньше и уходили? А куда?
– Блуждали по округе. Слуги болтали о них. Возвращались куры к обеду. После снова уходили гулять или сидеть в садике. Приходили назад к ужину. Беседовали перед сном. Кстати, гусыня ди Люстре притащила дочек насильно. Обе девочки влюблены, но им не позволяют принять предложения избранников. Мать решительно настроена выдать хоть одну из дочерей за Рика.
– Всё понятно. Уделим особое внимание графине. А сейчас будем пить чай. Жоржетта уже настаивает особенный напиток.
Я расплылась в шкодливой улыбке. У меня за годы жизни в приюте выработалось привыкание к этой милой лечебной травке, которую прописывают при проблемах с пищеварением. У нас, вечно голодных сирот, таких проблем не имелось. Мы бы и кожаную подмётку переварили, если вдруг нам по ошибке её дали бы. Но отчего-то матушка-настоятельница считала иначе. Или же просто не хотела сидеть на «диете» в одиночестве. Но раз в неделю нам стабильно подливали вместо обычно жиденького чая или травяного взвара этот лечебный отвар. Запоров ни у кого из сирот не было ни разу за все годы проживания в приюте.
А теперь пришла моя очередь позаботиться о других дамах.
Когда я, переодевшись с дороги, пришла к столовой, возле входа в неё уже собрались все гостьи виллы. И они роптали.
– Леди Эрика! – с нахрапом начала гусыня. Как же там её?
– Да, леди Гармония? Я вас слушаю, – поправляя манжеты, ответила я.
– Это совершенно недопустимо! Вы уехали, бросили гостей на произвол судьбы, а ваш фамильный призрак… – Она гневно задышала и принялась обмахиваться веером.
– Позвольте? Он не мой фамильный призрак, – похлопала я ресницами. – Это достопочтенный маркиз ди Кассано. Давно почивший, но от этого не менее уважаемый представитель рода хозяина этого дома. Вам не стыдно, леди?
– Он смел оскорблять нас! И не давал отдыхать! Он подглядывал за мной, и вообще!
– Подглядывал за вами? – вкрадчиво поинтересовалась я. – Зачем?
– Что значит – зачем? – взвизгнула она. – Потому что я дама! А он мужчина! Я не имела возможности даже принять ванну!
Я с самым заинтересованным видом слушала стенания графини, а краем глаза следила за подкрадывающимся привидением. Касселя, впрочем, не видел никто, кроме меня. Подобравшись вплотную к гусыне, он наклонился, набрал полную грудь воздуха и дунул в глубокий вырез её платья.
