В полшестого я иду в бухгалтерию и получаю расчет. Пересчитываю купюры. М-да, негусто.
И хоть часы показывают без пятнадцати шесть, решаю, что меня здесь больше ничего не держит. Собираюсь и выхожу на улицу. Поднимаю голову, оглядывая здание, к которому успела привыкнуть, сжимаю в руке ручки сумки и понурившись иду в сторону остановки.
— Кира! — вдруг слышу до боли знакомый голос позади.
Генеральный собственной персоной. Ну прям вишенка на сегодняшнем торте из коричневой субстанции.
Медленно поворачиваюсь на голос.
— Рабочий день еще не закончен, почему ты не на своем месте? — хмурится он и смотрит на блестящие золотом часы на своем запястье.
Я молча лезу в сумку, достаю оттуда подаренный им фитнес-браслет, который предусмотрительно положила туда перед работой. На всякий случай. Хотела занести секретарю, но забыла из-за увольнения. Что ж, так даже лучше.
Подхожу ближе и натянуто улыбаюсь:
— А я на вас, Максим Романович, больше не работаю! Вот, держите.
Сую ему в ладонь часы и добавляю:
— У меня осталась всего одна беседа с журналистами, так что технику тоже можете забрать, я все внимательно изучила и расхвалю как нельзя лучше. До свидания!
Разворачиваюсь и спешу вперед, чувствуя его прожигающий взгляд на своей спине.
— Кира, стой! — слышу его оклик, но вместо ответа лишь ускоряю шаг.
— Ну ты балда! — Таня с грохотом приземляет на стол полную кружку с чаем, и часть жидкости расплывается большой кляксой.
Я вскакиваю со стула и быстро вытираю все тряпкой.
Кладу ладонь на пузатый бок чайника. Еще горячий. Киваю на кружку:
Таня качает головой, бухтит:
— Зачем по собственному написала, а?
— Вообще-то, могла бы и поддержать! — возмущенно заявляю я. — Задним умом все хороши, и я в том числе.
Снова присаживаюсь напротив подруги.
Она приехала ко мне сразу, как только освободилась. Ахала и охала, пока я вываливала на нее все, что случилось за день.
— Я в тот момент была в таком шоке, что дельных мыслей, знаешь ли, не возникло.
— Понимаю. Я бы, наверное, тоже растерялась. Ну Лиза и тварь! — в сердцах восклицает Таня, а потом смотрит на меня с надеждой: — Вдруг еще можно все вернуть? Посмотреть камеры, наверняка там видно, что она не передавала тебе договор.
— Бесполезно, — отмахиваюсь я. — Я потом вспомнила, что она приходила ко мне в пятницу, приносила бумаги на подпись, так что камеры ничего не дадут, там же не видно, что именно она мне передала. Документы, и точка.
— М-да-а-а. Во дела.
