Внутри квартиры звучали нежные вздохи и легкий шепот. Я знала это дело — когда мужчина хочет, его жена становится невестой для альфа-персона. Плащевый замок поддался, ключ в скважину упал. Улыбка на моем лице была холоднее всего, что я видела недавно. В комнате царило странное спокойствие — или я выгорела от страстного дыхания двух человек?...
Казалось, было слышно, как за окном падают снежинки.
— Сантала Лим и Матильна Треурéль, прощайте! — не стал рассусоливать герцог.
С драгоценным звоном на пол без чувств рухнула Матильна.
Если бы упала и Сантала, честное слово, я решила бы, что, попрощавшись, Рагрияр прикончил обеих. Однако та стояла смертельно побледневшая, но живая. Правда, на представлении я пропустила имя этой девушки, однако сейчас, судя по ее виду, не приходилось сомневаться, что именно она — одна из двух отсеянных.
Итак, насчет «костюма новогодней елки» я оказалась права.
Тем временем Агардэн поднял Матильну с пола и куда-то понес ее. Надеюсь, не сразу за ворота. А то с него станется. Выставит из замка прямо без чувств. Точнее, выложит.
***
После сегодняшних многочисленных танцев желание было только одно — рухнуть спать.
— Аринэль, — обратилась я к соседке, также вертевшейся с боку на бок, — скажи, ты тоже считаешь герцога дико привлекательным?
Мне показалось или она тяжело вздохнула?"
"— Видишь ли, я эльфийка, — начала Аринэль как-то издалека. — А у эльфов вовсе не растут бороды. Так что, сама понимаешь, мужчина, который выглядит хроническим завсегдатаем трактиров, не снился мне и в страшном сне.
— Дай пять, — я протянула ей руку через проход между кроватями.
Эльфийка оторопело уставилась на меня, с чего это я.
— У нас так делают, когда полностью согласен с собеседником, — пояснила ей.
Аринэль улыбнулась и пожала мою пятерню.
— Но дело не только в растительности на его лице, — продолжала эльфийка. — Стрижки у нас тоже не приняты. Поэтому, на мой взгляд, и короткие волосы выглядят дикостью. Но а если отвлечься от внешности, боюсь, он еще и весьма груб.
— Одним словом, я так понимаю, ты тоже вовсе не рвешься выиграть главный приз?
— Ни я, ни мои соплеменницы, — с уверенностью ответила она и за других эльфиек. — Однако остальные, боюсь, в битве за победу не пожалеют ни зубов, ни ногтей… ни жизни соперницы.
— Даже так? — ужаснулась я. — И это несмотря на опасность самой погибнуть в постели этого чудовища?
— А что ты хотела? Здесь бьются за титул герцогини. А в постели с женой герцог ведь должен надевать ошейник.
