Автор
В историческом мрачном подвале жестокого замка живет девушка, которая привыкла сама себе давать отмсту. Пытаясь найти сокровище и выход, она прощупывает каждую кирпичную стенку, дверь кажется единственным шансом выбраться из этой тюрьмы времени.
Темные пятна от поцелуев мужа уже посинели, и надо их прятать… Так стыдно… Он вообще не сдерживался. А мне все нравилось, развратнице!
Как мне выйти теперь?
А если он опять… захочет?
Могу ли я отказать теперь, после всего, что случилось?
Хочу ли я отказать?
Что изменилось между нами, кроме очевидного?
Вспоминаю наш разговор в пещере, тот, определяющий. Когда я спросила, отпустит ли он меня, когда попыталась достучаться, объяснить, что я не хочу так, что не вижу такого будущего для себя!
И, словно наяву, вижу перед собой его закаменевшее лицо.
Это так страшно!
Только что мы смеялись, разговаривали про его прошлое, про детские проказы, друзей и прочее, и Азат казался невероятно… Надежным, родным таким. С ним не было страшно в жуткой пещере, и я постоянно твердо верила, что мы спасемся.
Он не давал унывать, утешал, ухаживал, вообще показал себя с совершенно другой стороны!
Не таинственным незнакомцем с развратным взглядом, как в первый раз в клубе, не диким, безумным Зверем, не слышащим доводов разума и моих просьб, как после сватовства… Не пресыщенным хозяином жизни, как затем, здесь в доме.
Он проявил себя в жуткой пограничной ситуации совсем другим человеком! И именно этот человек мне понравился до безумия. Именно этому человеку я позволила все то… что позволила. Сама. И не жалею, нет!
Но, в тот момент, когда я заговорила о своих страхах, этот надежный веселый мужчина испарился, оставив вместо себя опять дикого Зверя, жутко глядящего на меня и рычащего только лишь: «Ты — моя жена!».
С этим Зверем невозможно было разговаривать, его нельзя было ни в чем убедить…
И я сказала то, что он хотел услышать.
А вот теперь… Как мне быть теперь?
Он берет меня, по праву мужа, он нежен, заботлив… Он такие слова говорит…
И, наверняка, в глазах всех своих одногодок, воспитанных правильно, я выгляжу невероятно неблагодарной и лживой тварью.
Может, мне надо смириться? Может, надо принять уже свою судьбу?
Я смотрю на себя в зеркало…
И не нахожу правильного решения.
Нет его.
Нужно, наверно, подождать. Нужно понять, как он себя будет вести в обычной обстановке. Как мы с ним будем жить не в состоянии войны. Удавалось же нам как-то договориться там, в пещере?
Может, и сейчас получится?
Эпилог
— Нет, сегодня занят. Да. Салам, дорогой.
Саюмов нажимает отбой, смотрит в окно холодным взглядом, а затем, не оборачиваясь, бросает помощнику:
— С ним больше не соединять.
Помощник кивает и выходит.
