Автор
В историческом мрачном подвале жестокого замка живет девушка, которая привыкла сама себе давать отмсту. Пытаясь найти сокровище и выход, она прощупывает каждую кирпичную стенку, дверь кажется единственным шансом выбраться из этой тюрьмы времени.
Смотреть, как расширяются ее глаза огромные, когда она меня чувствует… Как белые зубки закусывают красные, натертые моей щетиной губки… Как она запрокидывает голову и стонет. Как бьется жилка у основания шеи, там, где я целовал ее, несдержанно оставляя следы страсти.
Ах, шайтан! Лежать становится совершенно неудобно, картинка перед глазами настолько яркая, что руки едва сами не начинают действовать, желая воображаемое сделать реальным.
Сумасшедшая женщина! Сносит мне голову!
Я обязательно сделаю то, что так хочу. Обязательно с ней это сделаю.
И не раз.
Но сначала — все же поговорю.
Да?
Глава 29
Азат. Разговор
— Ты есть хочешь?
Я ссаживаю Наиру с себя, встаю, поворачиваясь так, что скрыть то, насколько сильно мне хочется продолжить наше общение. В горизонтальном формате. Поправляю одежду.
Наира, кажется, этого не замечает, стыдливо опустив взгляд.
Тянет назад распахнутый мной, чуть ли не разорванный ворот платья, тонкие пальцы белеют на темной ткани…
Ловлю себя на том, что опять не могу взгляд оторвать, ругаюсь про себя.
"Нет, я, конечно, уверен, что нас вытащат, и скоро, но, похоже, тело решает, что надо как можно скорее получить необходимый допинг эндорфинов, серотонинов и прочих «инов», названия которых стерлись из памяти сразу после сдачи экзамена по биологии.
— Да, — тихо отвечает она, и я иду заниматься делом. Кормить мою нежную, красивую женщину.
Припоминаю высказывания кого-то из родни на этот счет.
Но Ная — молоденькая, напуганная до ужаса девушка, которую я, тем более, неплохо так помял и сильно выбил из колеи еще и этим…
Да и нравится мне за ней ухаживать. Нравится что-то делать для нее. Новое для меня чувство, новая эмоция. Приятная.
Мне до этого было приятно ей покупать одежду, хотя подбором занимался, конечно же, не я.
Вот ведь шайтан! И где они все, в конце концов? Мы здесь уже больше суток сидим! Это непозволительно долго!
Колет остро и жестоко мысль, что нас… Не ищут. Похоронили…
Колет — и тут же пропадает.
