Автор
В романе "Невеста для графа" из серии британских историй постепенно раскрываются сложные отношения между графом и молодой невестой, вызывая у читателей чувство острого интереса к их судьбе. Атмосфера книги овеяна романтикой и драматургией, создающей неповторимую историческую обстановку времен королевской Англии XVII века....
– Моя прекрасная леди, моя горячо любимая жена, – сказал Хью и ослепил ее по-мальчишески задорной улыбкой.
– Мой горячо любимый муж, поехали домой, – отозвалась Элиза и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула его в губы.
Эпилог
Четырнадцать месяцев спустя, Розмари, Корнуолл.
Солнечный луч проник в щель между портьерами, скользнул по кровати и, наконец, добрался до ее лица. Элиза наморщила нос. Она еще не хотела просыпаться.
– Любимая… – шепнул ей на ухо знакомый голос. Ладонь мужа замерла у нее на бедре, затем медленно заскользила вверх.
Элиза улыбалась, не открывая глаза.
– Спящая красавица с роскошными формами… – протянул Хью, накрывая ее грудь ладонью.
– Но я же не сплю, – заметила Элиза.
– Тем лучше, – сказал Хью и поцеловал ее в затылок. – Бодрствующие красавицы легче поддаются уговорам.
Элиза засмеялась и повернулась к мужу лицом.
– Надеюсь, ты сможешь меня уговорить.
– Ты уверена? – Хью пристально посмотрел на нее.
Элиза с улыбкой кивнула. Они так давно не занимались этим в полную силу!
Хью со стоном перекатился на нее и стал покрывать поцелуями лицо. Элиза засмеялась – ей стало щекотно.
И вдруг оба, как по команде, замерли, прислушиваясь, а Вилли, до этого мирно спавший в своей корзине, насторожился. Элиза с беспокойством посмотрела в дальний угол спальни, куда еще не добрался проворный солнечный луч. Хью прижал палец к ее губам и тихо прошептал:
– Ни звука, Элиза.
– О, Хью, нет, мы не…
Хью зажал ей рот ладонью. Другая его рука пробралась под ее ночную сорочку и приступила к активным действиям. Элиза отчаянно мотала головой и делала большие глаза, но ноги, однако же, раздвинула пошире. Прошло еще немного времени, и она забыла обо всем на свете.
Хью любил ее страстно и нежно, любил в полной тишине, и всякий раз, как с губ Элизы готов был сорваться стон, зажимал ей рот поцелуем. Когда же ей хотелось кричать в пароксизме страсти, он крепко прижимался губами к ее губам.
Они еще качались на ласковых волнах усмиренной страсти, и тела их еще помнили только что пережитый восторг, когда из дальнего угла вновь послышался тот же звук, потом кряхтение сменилось попискиванием.
– Он проснулся, – силясь отдышаться, сказала Элиза.
– И я тоже, – сказал Хью.
