В холодном зале бракосочетания жуткий мужчина с черными глазами наблюдает за невестой. Она изумлена и испугана, замечая его внезапно появившуюся фигуру. Голый до пояса, он в шелковых штанах демонстрирует татуировки и рельефный живот — атмосфера бракосочетания напряжена и непростой....
Он избивал ее после каждого выступления, за то, что за нее мало платили, морил голодом и не давал ни копейки. Когда я зашел за кулисы …он тушил об нее сигареты и расставлял на ее спине еду… как на столе.
Пока говорил по щекам Ангаахай текли слезы, а расширенные глаза не отрываясь смотрели на него.
— Ты… ты такой хороший.
— Я сжег этот цирк вместе с хозяином.
— Я горжусь тобой…
И он рассмеялся, сжимая ее тонкие пальцы. Его называли каким угодно, но только не хорошим. Он мог бы высмеять эти наивные слова, мог бы их исковеркать, опошлить, испоганить… но не стал.
Потом, когда врач ушел, а она спала под действием транквилизаторов, Хан не отрываясь смотрел на ее лицо и трогал кончиками пальцев ее скулу, изгиб длинной шеи, плечо, руку, тонкую кисть… и думал о том, что внутри него поселилось зверское чувство.
Этот наркотик оказался губительно ядовитым. Стоило лишь лизнуть кончиком звериного языка капельку и все.
Она его хотела. По-настоящему. Так как никто никогда не хотел. Этим невозможно обмануть. Он ощущал ее желание пальцами, языком, губами, всем своим существом. Эти спазмы оргазма на своем члене и ее крики от которых его вскидывало в самую высокую адскую бездну неба и швыряло обратно к ней в объятия. Она хотела в нем мужчину. Хотела его самого. Ни денег, ни подарков, ни золота.
