В холодном зале бракосочетания жуткий мужчина с черными глазами наблюдает за невестой. Она изумлена и испугана, замечая его внезапно появившуюся фигуру. Голый до пояса, он в шелковых штанах демонстрирует татуировки и рельефный живот — атмосфера бракосочетания напряжена и непростой....
Мне казалось, что точно так же этот человек поглощает и меня саму. Раздирает на ошметки и смачно, жадно проглатывает, а соус — это моя кровь. К горлу подступила тошнота.
— Ешь! — кивнул на мою тарелку.
Я отрицательно качнула головой. Он больше ничего не сказал. Доел свое мясо, допил напиток, вытер пальцы и рот салфеткой, смял ее и положил рядом с тарелкой. Ему позвонили, и Хан ответил на своем гортанном чужом языке, перекатывая и растягивая гласные. Он возвышался над столом скалой, сжимая пальцами спинку стула.
— Пока не съешь — останешься здесь.
И вышел пружинистой походкой атлета. Я поковыряла вилкой по пустой тарелке и посмотрела на баранину, рассыпанную на полу вместе с рисом. Это не завтрак. Это обед. И как собака есть с пола я не стану. Он напрасно считает меня настолько ничтожной и трусливой.
Угроза, что я останусь в столовой до какого-то неизвестного времени меня не напугала. Какая разница где. Я могу сидеть где угодно суть от этого не изменится. Этот дом огромный, траурный склеп и мне некомфортно в каждом его углу.
