В холодном зале бракосочетания жуткий мужчина с черными глазами наблюдает за невестой. Она изумлена и испугана, замечая его внезапно появившуюся фигуру. Голый до пояса, он в шелковых штанах демонстрирует татуировки и рельефный живот — атмосфера бракосочетания напряжена и непростой....
Он жуткий. Я… его ненавижу.
— Ты можешь его ненавидеть. Ты можешь сейчас перерезать вены и сдохнуть. Никто не станет горевать о тебе, а он найдет другую дуру и женится на ней.
— Пусть… пусть найдет. Я не могу… мне больно, мне ужасно больно и мерзко.
Она тряхнула меня за плечи и заставила смотреть на себя, вытирая мне слезы.
— Да. Твоя свадьба не такая, о какой мечтают маленькие девочки и муж далеко не принц. Но ты… ты можешь стать королевой, царицей таких несметных богатств, что тебе и не снились. Ты можешь владеть самым сильным и могущественным мужчиной, которого бояться даже те, чья власть неоспорима.
— Нееет. Какое счастье? Ты с ума сошла? Он же зверь. Он же чудовище дикое и нет в нем ничего человеческого.
— Он мужчина. И он выбрал тебя… Ты здесь, и ты его жена.
— Как? Боже как? Я до смерти боюсь его…
— Это он тебя должен бояться.
— Нееет!
— Да. Будет бояться тебя. У женщины есть такое оружие, против которого бессилен мужчина. Любой. Самый сильный, страшный и безжалостный. Все они в душе дети и каждый ребенок хочет ласку и нежность. Каждый. Заставь его ощутить эту нужду в твоей ласке, в любви и заботе, и все будет брошено к твоим ногам.
Я смотрела на нее и слезы все текли и текли. А пальцы сжимали рисунок.
— Я не смогу… он причиняет мне боль.
Она усмехнулась и сжала мои дрожащие руки."
"— Потому что ты жертва. Потому что ты бежишь от хищника и заставляешь его схватить и драть добычу. А ты не беги… не беги от него. Пойди навстречу. Попробуй. Соблазни, завлеки, измени правила.
— Что это значит?
— Если ты умная, то поймешь. А если дура… то так тебе и надо. Больше останавливать не стану. Умирай. Зачем мне госпожа ничтожество? Я подожду другую… которая сможет стать царицей возле него.
— Ты… ты предана ему. Но почему? Он же чудовище!
Я не могла понять и принять этой фанатичной преданности в ее глазах.
— Для тебя. А для меня мой Бог и спаситель. Жизнь за него отдам.
Она развернулась чтобы уйти, а я протянула ей рисунок и тихо спросила.
— Что это?
Зимбага тут же изменилась в лице и отобрала у меня лист бумаги.
— Где ты это взяла? — спросила она, округлив раскосые глаза и глядя то на меня, то на рисунок.
