В холодном зале бракосочетания жуткий мужчина с черными глазами наблюдает за невестой. Она изумлена и испугана, замечая его внезапно появившуюся фигуру. Голый до пояса, он в шелковых штанах демонстрирует татуировки и рельефный живот — атмосфера бракосочетания напряжена и непростой....
— Здравствуй, Мунх.
— Рад видеть тебя. Тамер…
— Хан!
— Хан…
— Очень рад?
— Не надо! — вскрикнула Оуюн, а я не понимала, что происходит, но дышать стало трудно, как будто предчувствовала, что сейчас что-то случится.
— Конечно рад.
— Вот и хорошо. Я забыл почистить свои туфли. Стань на колени и вытри их своим галстуком.
— Не смей! — Оуюн бросилась к племяннику, но тот отшвырнул ее в сторону и хищно посмотрел на ее мужа, глазки которого бегали туда-сюда.
— Давай. Почисть мне туфли, Мунх. Ты ведь знаешь, что должен это сделать верно?
Через минуту я, содрогаясь от жалости и какого-то отвратительного чувства внутри, смотрела как муж его тети чистит своим серебристым галстуком туфли Хана, оттопырив зад и заметая пол полами пиджака.
— Хватит. А теперь подойди к своей жене и засунь этот галстук ей в рот.
Тот встал с колен, а я смотрела на весь этот кошмар и онемела от ужаса. Никто и никогда не унижал людей на моих глазах, не ущемлял их достоинство таким ужасающим способом.
— Я сказал засунь ей в рот свой галстук.
И… я не поверила своим глазам — Мунх пошел к своей жене, снимая на ходу галстук. Когда он ломая ее сопротивление, прижал женщину к стене я закричала:
— Хватит! Не надо!
Тамерлан обернулся ко мне. Его глаза блестели от удовольствия. Он искренне наслаждался происходящим. И меня это заставляло содрогаться.
— Хватит. Прошу! Пожалуйста. Пусть они уйдут.
Я не ожидала, но Хан вдруг рявкнул:
— Пошли вон обе.
— Отец еще жив! — тихо сказала Цэцег.
— Мне это не помешает вышвырнуть вас обеих к такой-то матери. Теперь я здесь хозяин!
— Сначала выполни условия!"
"— Считай они уже выполнены! — и клацнул на нее зубами так что она подпрыгнула и шарахнулась в сторону. — Брысь пока здесь не начал ползать уже твой муж и лизать мне зад!
Сестры Дугур-Намаевы выскочили с балкона вместе с мужем Оуюн, а Хан оставил мои плечи и отошел к перилам.
— Смело — напасть на змей у них же в гнезде.
— Я не боюсь змей.
Резко обернулся ко мне и без того узкие глаза сузились еще больше.
— А кого боишься? Меня?
Дернул за руку к себе.
— Да. Вас боюсь.
Уголок его рта слегка дернулся вверх. Жуткое подобие улыбки.
