Автор
Леди Флоренс была уверенна: только наилучшая карта подойдет для такого мероприятия. Однако стоило признать, что едва ли кто-то из гостей справится с так необычной задачей, как помочь ей найти нужный лист бумаги среди множества других — каждое новое предложение вставлялось без его ведома....
"
"— Боже, знала бы ты, как я в тебе нуждаюсь, — простонал он, обнимая ее и целуя страстным поцелуем, красноречиво свидетельствующим и о его желании, и об облегчении. В нем было столько страсти, что они переместились на диван и принялись возиться с одеждой друг друга, едва не отрывая пуговицы в стремлении поскорее от нее избавиться.
— Я предупреждал, что ужасный эгоист. Никакая сила на земле не заставит меня отказаться от наслаждения, обещанного твоим телом, — он принялся ласкать ее груди, — пока будем ждать, чтобы твоя тетушка или моя крестная организовали подобающую свадебную церемонию.
Откинувшись на подушки, Генриетта с удовлетворением наблюдала за Дебеном, целующим ее груди.
— Мне кажется, я желал тебя целую вечность, — выдохнул он и предупредил: — Не пытайся уверить меня в какой-нибудь чепухе вроде того, что воздержание до свадьбы полезно для моей бессмертной души.
— Я и не помышляла о подобных глупостях, — ответила она. — Иначе в таком случае я и себя лишу удовольствия.
Дебен застонал и снова склонился к ее груди.
— Я люблю тебя, я люблю тебя.
Она испытывала удивительное чувство свободы, оттого что, наконец, получила возможность произнести эти слова вслух. Особенно сейчас, когда каждым поцелуем и лаской он демонстрировал силу любви.
— Я больше не могу сопротивляться тебе, — выдохнул он, поднимая голову, чтобы посмотреть на нее.
— И не нужно. Вообще-то… — Она завозилась, намереваясь принять сидячее положение, и оттолкнула его прочь.
— Что ты делаешь? Я думал, ты хочешь…
Выражение испуга исчезло с его лица, когда он заметил, что она стягивает перчатки.
— Кажется, — произнес Дебен низким голосом, — мне еще не приходилось видеть ничего более эротичного.
Он потянулся к шейному платку, развязывая его.
— Нет!
— Нет?
Он замер, вдруг засомневавшись, правильно ли истолковал ее намерение по поводу перчаток.
Генриетта покачала головой.
— Я сама хочу это сделать, — пояснила она, толкая его обратно на подушки.
Генриетта оказалась более опытной в раздевании мужчины, чем мог предположить Дебен.
Затем, подоткнув юбки, оседлала его и стала прокладывать дорожку из поцелуев вниз по шее, лизать языком его соски. Дебену ее ласки казались гораздо более возбуждающими, чем изощренные манипуляции женщин, которые никогда не вкладывали в них душу.
