Автор
Леди Флоренс была уверенна: только наилучшая карта подойдет для такого мероприятия. Однако стоило признать, что едва ли кто-то из гостей справится с так необычной задачей, как помочь ей найти нужный лист бумаги среди множества других — каждое новое предложение вставлялось без его ведома....
Но он наговорил ей много обидного. Какой бы постыдной ни казалась подобная мысль, ей отчаянно хотелось доказать ему, что она не серая деревенская мышь, не считает Лондон шумным, скорей наоборот. И она одна из самых ярких звезд этого города. Генриетта представила, каково это — когда высшее общество у твоих ног.
Проблема в том, что граф вращался в самых лучших светских кругах, в то время как Ричарду с трудом удавалось добиться, чтобы его пропускали дальше порога. Лорд Дебен обладал правом ходить куда ему заблагорассудится, в отличие от сына сельского сквайра, которому приходилось следить за каждым шагом и обдумывать каждое знакомство из страха быть осмеянным.
Несколько минут Генриетта предавалась мечтаниям о том, как окажется на каком-нибудь блестящем балу и станет ночь напролет танцевать с маркизами и графами. Ричарду же останется лишь скрежетать зубами на пороге, ибо дальше его не пустят, лишив возможности сказать ей, как сожалеет, что упустил шанс быть с ней. Мисс Уэверли на этот бал и вовсе не получит приглашения.
Как же это соблазнительно! Она понимала, лорд Дебен предлагает ей такой шанс не ради нее, а потакая собственной жажде мести. Если же она станет тянуть с ответом…
Внезапно она вспомнила слова отца о том, что, если сумеет назвать то, что ей хочется, словом «искушение», значит, это неверное желание. И почувствовала себя Евой, тянущейся к аппетитному яблоку, которое предлагал ей змей.
— Вы… вы же сущий дьявол, — ахнула она.
Дебен негромко рассмеялся:
— Потому что искушаю поддаться той стороне вашей натуры, само существование которой вы не желаете признавать?
Ох, снова это слово!
— Да, — прошептала она со стыдом за то, что ее вынудили признаться в подобном.
— Но вы все равно это сделаете.
Блистательное видение, представшее перед мысленным взором Генриетты, заколебалось и приняло новую форму. Лица людей стали надменными и жестокими. Присоединившись к ним, обойдясь с Ричардом высокомерно, заставив страдать так, как страдала сама по вине мисс Уэверли, Генриетта стала бы, подобно им, беспощадной и бесчувственной.
Она не хотела превращаться в такого человека.
Распрямив плечи и гордо вздернув подбородок, она поклялась себе, что никогда не станет такой же.
— Нет, — твердо ответила она и тут же повторила чуть-чуть громче: — Нет. Это будет неправильно.
— Вы отказываетесь от моего предложения?
— Совершенно верно.
