Автор
Леди Флоренс была уверенна: только наилучшая карта подойдет для такого мероприятия. Однако стоило признать, что едва ли кто-то из гостей справится с так необычной задачей, как помочь ей найти нужный лист бумаги среди множества других — каждое новое предложение вставлялось без его ведома....
И я об этом не жалею. — Подавшись вперед, он прошептал ей на ушко: — Вы такая сладкая, мисс Гибсон. С нетерпением жду момента, когда смогу снова отведать вас на вкус."
"Генриетта поперхнулась и закашлялась. Граф тут же достал откуда-то безукоризненно белый шелковый носовой платок и протянул ей, чтобы она могла по крайней мере прикрыть рот и подбородок, пока кашель не утихнет.
— Мы на несколько ночей отсрочим этот момент, — продолжил он, когда она успокоилась. — Несколько последующих встреч я буду ухаживать за вами исключительно у всех на виду.
— Вот как? То есть я хотела сказать — разумеется! — Она промокнула платочком несколько капель шампанского, попавших на колени. — Нам вообще не стоит больше уединяться. Я и подумать не могла, что между нами может произойти что-то столь шокирующее, лорд Дебен, я…
Он приложил палец к ее губам:
— Не беспокойтесь, малышка. В ближайшее время я намерен заниматься с вами любовью исключительно посредством слов. Уединяться за закрытыми дверями для этого не потребуется.
Глава 8
— Заниматься со мной любовью? Посредством слов? Не уверена, что понимаю вас.
Генриетта бросила на него опасливый взгляд, а Дебен тем временем намотал на палец прядь ее волос.
— Я могу, например, сказать, как нравятся мне ваши волосы, — произнес он соблазнительным голосом, прежде чем позволил локону снова упасть ей на шею.
Тут Генриетту осенило. Его тон в сочетании с этим жестом произвел на нее ничуть не менее возбуждающее действие, чем оказало бы скольжение пальца по шее.
— И это, между прочим, правда.
— Н-неужели?
Она действительно узнала об этом после их ужасной совместной прогулки в парке. Он сообщил тогда, что находит ее нос слишком большим, и поэтому она не может считаться красавицей. И ведь это правда. Ему вообще не следовало об этом упоминать.
— А теперь чем вы рассержены?
— Не знаю, — солгала она, не желая признавать, что ее до сих пор мучают последствия его радикальной честности.
— Но они вьются от природы, стимулируя фантазию мужчины, провоцируют воображение, что, проснувшись поутру, первое, что он увидит, будут рассыпанные по подушке волосы.
Генриетта густо покраснела и запротестовала:
— Вы не можете знать, от природы ли вьются мои волосы или нет. И уж точно не в состоянии вообразить, как они выглядят с утра.
— Напротив.
